Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший

Медицинский психолог, с которым Егору после случившегося впервые довелось обсуждать такое поведение, счел его следствием тяжелого эмоционального переживания связанного с травмой физического плана, но Егор отметил для себя нечто иное. Единственное и важное, что запомнилось ему из монолога врача-специалиста, были слова о человеке-интроекторе, склонного к суицидальным действиям и более ориентированного на мнение окружающих нежели на собственное, что вынуждало его жертвовать собственной жизнью, дабы не мешать своим существованием другим.

Если не считать времени, когда он украдкой как в засаде ждал мимолетной с ней и если повезет сыном встречи, за последние пару лет они виделись лишь раз, что по самому примитивному способу подсчета составляло полраза за год. Звучало как сухая статистика гибели людей на пожарах где-то в Европе, о чем однажды Егор слышал по радио, где за два года погиб один человек, а это как бы полчеловека в год.

Наступившее для Егора одиночество стало следствием вполне заурядных событий, происходивших на протяжении почти десяти лет совместной жизни, и которых оказалось слишком много, чтобы они ложились исключительно на хрупкие плечи еще молодой и очень красивой женщины…

– Егор Владимирович, что со справками? – повторил штатский, внимательно разглядывая паспорт.

– На учете не состою, – безучастно ответил Егор, высматривая в человеке напротив черты фээсбэшника, о чем был осведомлен заранее.

– Пустых слов к делу не пришить, – насупился фээсбэшник в штатском. – Как попали сюда?

– Самолетом! – удивился Егор вопросу, на который, имея в характере твердую и малообъяснимую привычку свойственную молодым людям протестовать или, правильнее сказать, искусственно разрушать симпатию по отношению к себе у собеседника, язвительно добавил. – С пересадкою на Бали. Кто-то сюда попал иначе?

Фээсбэшник оторвал глаза от страницы: семейное положение.

– Екатерина Дмитриевна знает, что ее шутник сейчас здесь?

С лица Егора мгновенно испарилась самодовольная ухмылка:

– Мы с Екатериной Дмитриевной договорились в дела друг друга не лезть.

Впрочем, о чем другом могла договориться Катя с мужем, у которого помимо уродства физического, что для мужчин в отличие от женщин во много раз хуже морального и психического нездоровья было и то, и другое.