Пеший камикадзе. Книга первая

 – Простите, извините, хорошего нового года! – искренне и неуклюже извинился Егор перед женщинами и вернулся к старшему прапорщику, дожидавшегося снаружи, схватил его под руку и, оба мотаясь из стороны в сторону, зашагали в расположение сапёрной роты.

– Урод, а? Скажи, урод? Ну ты что, не согласен, что ли? Урод же?

– Почему он урод? – шатаясь, спросил Егор. – Что с тобой не так? Через два часа новый год, а ты людям всё веселье испортил.

– Я у него один раз спирт просил, два попросил, не дал. Попросил снова – опять отказал.

– Он обещал тебе спирт? Может, нет у него спирта? – попытался заступиться Бис за начмеда.

– Конечно, спирта нет, потому что он весь его выжрал!

– Ну, всё: спирта нет, забудь о нём. Чего к нему пристал. И вообще, какое тебе дело, что он делает со спиртом? Можно подумать, будь у тебя спирт, ты бы по–другому с ним обошёлся? – Бис перешёл на осовелый шёпот. – В конце концов, Шумейкин как–никак майор, а ты с ним так… Совсем от водки страх потерял? Не боишься?

– Смеёшься? – Геннадий едва не забодал Егора, часто моргая мутными глазами.

 – А ты боялся?

– Кого? – не понял Егор.

– Пыряева!

Бис стушевался, ничего не сказал, только одёрнул Кривицкого: идём уже.

– Как сам в Дагестане подполковнику морду начистил, значит, нормально? Не боялся? А стоило мне пропойце начмеду в ухо съездить – бояться должен? Нет. Не боюсь.

– Геннадий Васильевич! Откуда тебе–то о Дагестане известно стало? – изменился в лице Бис.

– От людей, Егор, от людей… А люди – это такие твари, которые помнят-таки всё и даже немножко больше в особенности нехорошего, а чтобы не забыть ещё и записывают, – Геннадий звонко сплюнул.

 – Как говорится, что было в Дагестане – будет с нами, покуда живы свидетели. Так что теперь это часть истории.

– Во-первых, Ген, то, что произошло в Дагестане вышло совершенно случайно. А во-вторых, Пыряев избивал моего солдата. Что мне было делать?

– Не сомневаюсь, что так оно и было. Скорее всего, я поступил бы также. Но у каждой истории есть цель и смысл, и они не всегда имеют те значения, какие имелись в действительности.

Зависит от того, под каким углом смотреть… Истории, как известно, рассказывают люди. А как рассказывают? Верно, как им выгодно, – Гена вдруг ударился в философские рассуждения. – Однажды какой-нибудь умник опишет в учебнике истории, который изучают в школе, войну в Чечне как 'происходившее приблизительно так'и те, кто ознакомятся с его взглядом на происходящее, будут считать, что так всё и было.