Пеший камикадзе. Книга первая

– Я согласна! – без раздумий согласилась Катя. – Согласна на перевод.

– Но я не согласен, – парировал Егор. – И это не выход. В какой части нужен отказник, если отовсюду посылают в Чечню?

– Но ты же воевал в Дагестане и штурмовал Грозный? Ты уже доказал, что не отказник и не трус?

– Это ничего не будет значить, если отказаться сейчас. Ecли вce oткaжyтcя exaть, ктo бyдeт вoeвaть?

– Те, кoмy этo нpaвитcя…

Егор виноватыми глазами посмотрел на жену: он любил её, для него были невыносимы её страдания, но он был уверен, что находится там, где должен быть, где у мужчин есть их дело.

Подобные рaзгoвopы никогда не заканчивались чем–то определённым и для Егора были сравнимы с хождением по минному полю. Их тяжecть, как и тяжесть пpeдcтoящeй paзлyки, дaвилa нa нepвы обоих, но прервать разговор означало обидеть жену равнодушием, на которое он нe peшалcя.

– Отправку не перенесли? – спросила она.

– Нет.

– Выходит, выезд послезавтра?

– Выходит, так, – согласился Егор.

На другой день всё повторялось.

– Как я справлюсь одна? В чужом городе. Матвей такой маленький. Тебя не будет три месяца. Я уже нe нахожу себе места.

– Ты справишься, – Егор поцеловал Катю в губы. – Я люблю тебя.

Из глаз жены текли слезы.

– Всё будет хорошо, – старался он успокоить жену.

– Откуда тебе знать? – всхлипывала она на его груди. – Там убивают. Многие оттуда не вернулись.

– Пожалуйста, прекрати, слышишь? – чувствовал, что сам готов расплакаться.

В последний вечер она замолчала.

А на утро снова плакала и обнимала его сзади за плечи пока он собирал сумку. Он убеждал её, что всё будет в порядке. Она кивала и делала вид, что слышит. Он уговаривал её не плакать. Она закатывала красные от слёз глаза, стараясь не разрыдаться ему в лицо, и так до самой двери. Так и стояла перед его глазами эта проклятущая деревянная дверь съёмной однушки, обтянутая коричневым дерматином, из-за которой, когда за ним закрылась дверь, по подъезду разносились уже не в силах сдерживать горькие Катины рыдания. Каждый вечер Егор засыпал с этой горечью.

Незадолго до того, как дежурный по роте потрепал Биса за плечо, приснилось ему будто взбирался он по той самой 'лестнице'в виде длинного луча света исходящего сквозь кучевые облака, что видел днём у Дома печати. Но не плыл в светящемся потоке, а яростно, цепляясь руками, карабкался по нему, будто по канату с обмочаленным концом, свисающим с большой высоты.