Прокофий и Свет Желаний

Но, как видно, он ошибался, раз Тельман все же его обманул. Хотя, ведь строго говоря, Тельман ему не солгал, а просто кое-что утаил. Но Прокофий уже так завелся, что не мог остановить поток мыслей, осуждающих поступок друга.

– Давайте поговорим обо всем в Крепости, – меж тем уговаривал Тельман ребят поскорей отправляться в путь. – У нас уже и так мало времени, а этим двоим еще нужно вернуться домой! – кивком указал он на Прокофия и Твинкл.

– Ничего, я могу не торопиться, – нарочито спокойно произнес Прокофий, – переночую в твоей башне.

Он решил на время спрятать свое недовольство. А как только остальные разойдутся, они вдвоем наколдуют себе огромную грибную пиццу, пару стаканов шипучки и поговорят откровенно. Тельман, само собой, попросит у него прощения, а потом расскажет всю правду об этой загадочной магической вещице.

Но, похоже, у Тельмана были другие планы.

– Сегодня для этого не подходящие время, – отвел он в сторону взгляд. – Да и твои родители будут переживать.

«Значит, вот как?» – мысленно возмутился Прокофий, пока остальные надевали кеды и готовились выйти на улицу.

Обувь тускло светилась в сумраке и время от времени тихонько шипела, но стоило ногам ребят оторваться от земли, и шипение тут же затихало. Лица друзей казались одновременно и радостными, и взволнованными. Неожиданно кеды Твинкл как-то странно засияли и вспыхнули. Она чуть было не вскрикнула от испуга, но, увидев, что все обошлось, только нервно рассмеялась.

– Ну, что я вам говорил? Не стоило этого делать! – тревожно зашептал в темноту Прокофий.

Он боялся, что колдовство Тельмана и его неиспытанной магической броши может навредить им, не говоря уже о «шипящих» кедах, которые без того были небезопасны. Они с Тельманом своими глазами видели, как их подошвы взрывались!

– Ничего, пока долетим – не расплавятся, – беспечно махнул рукой Тельман и первым шагнул за ворота.

Один за другим следом поспешили остальные. Осторожно делая шаги, ребята поднимались в воздух, пока переулок наконец не опустел, оставив Прокофия наедине с еле слышно булькающими кедами, к которым он все еще боялся притронуться.

Последняя пара приблизилась к нему, словно говоря: «Будь смелее!» Но Прокофий лишь опасливо отошел назад, оттолкнув кеды пальцем. Те завертелись, путаясь в шнурках.

А тем временем огни «Вкуснятины-Бара» постепенно гасли, в его окнах становилось темно, а в переулке – тихо, холодно и неуютно.