Миллиард долларов наличными

Тот, что со стороны Ленинградской области, называется Усть-Нарва, а со стороны Эстонии – Нарва-Йыэсцу. Так вот, в обоих, и в Усть-Нарве, и в Нарва-Йыэсцу, отличные яхт-клубы. Ну и это для меня вроде как родной дом. Ты ведь тоже морячка?

– Какая я морячка…

– Разве нет?

– А… – Она усмехнулась. – Пару раз сходила на Кипр с Глебом. И все. Нравится яхта?

– Классная яхта. Я на такой впервые.

– Что есть, то есть. Яхта неплохая.

Помедлив, он спросил то, о чем давно хотел спросить:

– Название «Алка» – в честь тебя?

– Глеб сказал, в честь меня.

Но может, у него была какая-то еще Алка. – Помолчав, подняла глаза. – Извини, но я та еще зануда.

«Ты самая красивая девушка в мире!» – хотел крикнуть он. Но вместо этого лишь пожал плечами:

– Никакая ты не зануда.

– Зануда. Представляю, как ты меня презираешь.

– Презираю? – Посмотрел на нее. – Это еще почему?

– Ладно, ладно, не прикидывайся. Я же вижу, терпеть меня не можешь.

– Девочка, милая, ты что несешь? – Помигав бортовыми огнями, выключил их.

 – Нам болтаться вместе в море недели две, если не больше. Если мы будем друг друга презирать, нам лучше сразу разбежаться. А яхту потопить. Поняла?

– Да, ты прав. – Вздохнула. – Глеб идет. Пойду его встречу.

Он смотрел, как Алла идет по причалу навстречу Глебу. Он понимал: с Аллой у него ничего не может быть. Во-первых, он на задании, во-вторых, если Довгань заметит, что он пытается завести с Аллой что-то еще, кроме деловых отношений, – хорошим это не кончится.

Но как бы он хотел, чтобы ему удалось завести с ней что-то еще, помимо деловых отношений…

Поднявшись на борт вместе с Аллой, Глеб протянул ему два паспорта, внутренний и заграничный:

– Держи, все в порядке. Паспорт, виза, все дела. Можем выходить. – Огляделся. – Приборы проверил?

– Проверил. Приборы, движок, штурвал. Все чин чинарем.

– Тогда отдаем швартовы. Нам ведь еще предстоит пройти таможню. И погранконтроль.

Таможню и проверку заграндокументов они прошли без трудностей – было видно, что Глеба здесь все хорошо знают.

Когда они вышли в море, дул легкий бриз. Они поставили фок и спинакер, почти незарифленные, и яхта заскользила на норд-норд-вест, в сторону Крыма.

Они договорились стоять на штурвале, как на любом судне, дважды в сутки по четыре часа. Седову, как шкотовому, досталась самая худшая вахта, «собака», с четырех до восьми.