Миллиард долларов наличными

Довгань выглядел абсолютно спокойным и собранным, поэтому Седова несказанно удивили его слова, которые он вдруг прохрипел, когда «Алка», влекомая волной, начала в который уже раз медленно подниматься к небу:

– Слушай, шкотовый, я давно хотел тебе сказать… У нас чужих девочек лапать не принято…

Седов сначала даже не понял, что тот имеет в виду. Посмотрел на него:

– Каких девочек, Глеб? Ты о чем?

– Не понимаешь? – Довгань отплюнулся от попавших ему в рот брызг.

– Нет. Чего-то у меня с юмором во время шторма не очень.

Что ты имеешь в виду?

Довгань посмотрел на него улыбаясь. Но в глазах никакой улыбки не было. В них была угроза.

– Я имею в виду Аллу.

Черт, подумал Седов, вот этого он никак не ждал. Это называется «бред ревности». Главное, к этой ревности он не давал ни малейшего повода. Переспросил:

– Аллу?

– Да, Аллу.

– А что Алла?

– А то, что не нужно ее лапать.

С этим надо кончать. И выяснить отношения прямо сейчас. Немедленно, иначе их плавание превратится в ад.

Пожав плечами, сказал как можно спокойнее:

– Глеб, ты что? Когда я лапал Аллу?

– Не надо. – Довгань снова отплюнулся от брызг. – Я вчера следил за вами, когда вы крутились на палубе. Ты лапал ее почем зря. За все места.

Вчера… Что же было вчера… Вчера, когда Глеб стоял у штурвала, они вместе с Аллой работали с парусами. Но он и не думал лапать Аллу, как выразился Глеб. Он просто касался ее время от времени, когда они менялись местами. Когда с кем-то вдвоем работаешь с парусами на небольшом пространстве, такие контакты просто неизбежны.

При этом он практически даже не думал о том, что рядом была Алла. Он выполнял свою работу, совсем не легкую, во время которой думать, что рядом с тобой находится кто-то еще, некогда.

Посмотрев на Довганя в упор, сказал тихо, но твердо:

– Глеб, давай выясним все сразу.

– Давай. – Ярость в глазах Глеба бушевала по-прежнему, но, похоже, он начинал приходить в себя.

– У меня с Аллой ничего не может быть.

Никогда.

Яхта поползла вниз. Глеб, скривившись, посмотрел на него:

– Это еще почему?

– Потому что я люблю другую.

– Кого ж это другую?

– Галю, Аллину подругу.

В каюте наступила тишина. Молчание Глеба, который стоял, изредка облизывая губы, позволяло Седову собраться с мыслями.

– Галю?

– Да. И это очень серьезно. Очень.

– Черт… Если это очень серьезно – что ж она не пришла тебя проводить?

Типичные рассуждения ревнивца, подумал Седов.