Ордер на убийство

Выйдя из квартиры, Павел осторожно прикрыл дверь и, спустившись вниз, прошел к гаражу, в котором стоял его «вольво».

Выехав из гаража, направил машину в сторону Ленинградского шоссе.

В пути вдруг с особой остротой осознал, как мучительна одна только мысль, что он может потерять Олю.

Он был москвичом, но самым тесным образом был связан с маленьким провинциальным Рыбинском – потому что и мама и отец были из Рыбинска. Отец был намного старше мамы, он преподавал в МГУ скандинавские языки, а мама была там студенткой.

Случай, а может, что-то большее, чем случай, свел их в Москве. Они поженились, родился он. Павел помнит: каждое лето, пока ему не исполнилось десять лет, они всей семьей приезжали в Рыбинск, где жили в доме его деда, отца матери, у самого водохранилища. Там он научился плавать, грести, ходить под парусом. Счастливое было время…

Потом отца пригласили преподавать скандинавские языки в США, в Гарвардский университет. До пятнадцати лет Павел, или Пол, как его там звали, ходил в американскую школу.

Когда контракт отца в Гарварде закончился, отец отказался от нового контракта, и они вернулись в Москву. По-английски Павел к тому времени говорил свободно, так что мог выбрать любой языковой вуз. Он выбрал военный институт иностранных языков.

После окончания института он некоторое время работал переводчиком в Генеральном штабе, его должны были послать на работу в постоянное представительство России в ООН. Но вместо этого он попал на Высшие курсы усовершенствования офицеров воздушно-десантных войск, после которых сразу оказался в бывшей Югославии, в составе российских миротворческих сил.

После двух лет, проведенных на Балканах, его уволили без сохранения льгот и пенсии – за рукоприкладство в отношении старшего по званию. Он был капитаном, а ударил майора, дежурного по части. Ударил за дело – в сожженной деревушке осталось несколько стариков и детей, он знал, что их вот-вот накроют из минометов, и вызвался с еще тремя добровольцами вывезти всех из деревни.

Но майор, дежурный по части, запретил это делать. Он пытался переспорить майора, а когда понял, что не переспорит, – покрыл матом. Майор ответил, он ударил. Так, что майор выключился.

Ему грозил трибунал. Но в конце концов его просто уволили.

Потом, уже в Москве, ему позвонил полковник Радич, служивший в штабе этой же части. Радич объяснил, что, узнав о случае с майором, пытался отстоять Молчанова, а когда это не получилось – сам подал в отставку.