В поте лица своего. Боги

Брезгливо глянув на священный костер, где еще дымились останки жертвенного теленка, она вскочила в поданную колесницу и, грозно взблескивая золотыми украшениями эгиды[23 - Щит или нагрудный доспех из шкуры животного с устрашающим изображением чудовища.], указала на город, возле стен которого поспешно разворачивались войска противника. От глаз Арея не укрылся радужный инверсионный след, протянувшийся к Илиону[24 - Второе название Трои у Гомера. Названия связаны с именами троянского владыки Троя и его сына Ила.

]. Значит, кто-то с помощью Ириды предупредил троянцев о готовящемся приступе, понял он. Стало быть, симпатии бессмертных разделились. Интересно, за кого же Дий? Только он или Гера могли распоряжаться Иридой. Но главное, за кого же быть ему, Арею? Впрочем, с ним ясно: он, как всегда, за слабых; защитников Илиона гораздо меньше данаев, которым к тому же помогает сама Афина, – она одна стоит целой армии смертных.

У него было время подумать; события развивались довольно медленно.

У них так заведено, у этих людей: долго раскачиваются, но если уж заведутся – не остановишь. Противоборствующие войска, вплотную сблизившись, прекратили движение, оставив между собой узкую полосу поля. Казалось, именно полоса, узкая полоса нетронутой, шелковистой, радостного ярко-зеленого цвета травы остановила их, словно бы, постепенно сужаясь, исчезая на глазах, дала им наконец зримо понять: дескать, сомнете, вытопчете меня, исчезнет и барьер, разделяющий вас, и тогда сомкнутся ваши ряды, и вы уничтожите друг друга. Они остановились, в задумчивости глядя на эту полоску, отделяющую жизнь от смерти. Стало тихо; не слышно было ни команд предводителей, ни бряцанья оружия, ни шуток и выкриков, которыми воины любых армий стараются подбодрить себя перед началом сражения. И так глубока показалась задумчивость людей, настолько сосредоточенной, предостерегающей – тишина, что Арей на мгновенье поверил в их способность, вот так постояв минуту-другую, внимательно посмотрев друг другу в глаза, увидеть будущее, которое уже вот-вот со звоном оружия, криком и хрипом ворвется в жизнь каждого и, в последний раз надругавшись над ней, прекратит их и без того краткое существование; а увидев, сделать шаг вперед – один только шаг! – пожать руки друг другу и, оставив оружие, разойтись по домам, где всех ожидают жены, дети и множество неоконченных дел, которые могут закончить лишь они – и никто больше.