Чистые сердца

Призвав свои последние силы, молодой волк, ощетинившись, внезапно бросился в прыжке на лошадь, пытаясь вонзиться своими острыми клыками в шею пастуха, но человек слишком долго гнал его по жаркой степи, и слишком мало сил было сейчас у него. Свирепый хищник не допрыгнул не только до всадника, но и до лошади, быстро среагировавшей на его неожиданный выпад. Лишь звонкий лязг его зубов просвистел рядом с гарцующим мерином. Пастух управлял своим вороным конем так умело, что казалось, будто лошадь является продолжением его тела, и это сам пастух уворачивается от яростных атак хищника.

Всадник кружился вокруг волка на лошади, поднимая пыль, а тот раз за разом пытался достать его, но каждый волчий выпад оказывался напрасным. Уж слишком хорошо человек чувствовал дистанцию, словно зная все возможности тела его противника. Каждый последующий прыжок был всё медленнее и короче. Силы молодого зверя таяли, и собаки, заметив эти изменения, хищно облизнулись. Тайшар уже представлял у себя в голове, как повалит добычу своим массивным телом. Цухул, не раз помогавший хозяину в охоте на волков, знал, что при первой же возможности нужно хватать хищника за шею и душить до тех пор, пока дикий зверь не испустит дух. Харал же хотел только одного – волчьего мяса. Он, конечно, понимал, что волк похож на него самого и его братьев, но желание вкусить волчатину внутри него говорило об обратном. К тому же он не раз видел, как они ели собак и рассматривали их исключительно как добычу, хотя слабых и больных соплеменников волки тоже рассматривали как добычу. Харала оскорбляло то, что его, гордого банхара – того, кого остерегаются даже люди, сравнивают с убогими степными падальщиками, которых боятся лишь трусливые лисы и неуклюжие барсуки. Харал зарычал и залаял еще сильнее, будто отстаивая у человека свое право на убийство загнанного зверя.

Часть III

Пастух продолжал кружить вокруг волка на лошади, заставляя того выпрыгивать в слепой надежде достать своего противника вновь и вновь. Хищник уже и не надеялся достать до человеческой шеи или ноги, как он планировал изначально.

Сейчас он мечтал впиться своими смертоносно острыми зубами хотя бы в лошадь. Волк прыгал и прыгал. Атаки на человека уже успели превратиться для него в рутину, но в один из таких выпадов зверь допустил глупую осечку – он прыгнул слишком высоко и продержался в воздухе слишком долго. По крайней мере, этого времени пастуху хватило, чтобы развернуть коня и проскакать рядом с уставшим волком.