В поте лица своего. Цари

Тотчас искусственным щебетаньем механической птахи отозвались водяные часы, устроенные в зале, соседствующей с верандой. Живой соловей, виртуозно выводивший рулады в глубине сада, наоборот замолчал, будто прислушиваясь к голосу соперника, чтобы понять, насколько искусен тот.

Арей задумчиво взглянул на женщину: ему вспомнились неясные тени переплетений тел и бледные лунные блики на ее влажной коже.

– Ничего удивительного. Уже светало, когда мы уснули, – сказал он.

– Тебе показалось. На самом деле все кончилось достаточно быстро, – дразняще засмеялась она.

– Прошу тебя, не изображай из себя Мессалину[31 - Третья жена римского императора Клавдия. Одна из самых известных развратниц империи. Была казнена в 48 г. по приказу Клавдия.]. Я не люблю этого, – не принял ее тона Арей.

– Ты случайно не спал с ней? – продолжала поддразнивать его женщина. Она снова подняла кубок и пригубила вино.

– К вечеру у тебя опять разболится голова, – заключил Арей.

– А ты опять снимешь мне боль.

Кстати, как ты это делаешь?

Арей неопределенно пожал плечами:

– Точечный массаж. Восточная медицина…

– Понятно… Но ты так и не ответил на мой вопрос: ты спал с ней?

Арей отпил вино, глянув ей в глаза поверх края кубка.

– Она умерла примерно пятьсот лет назад, – сказал он.

– Я знаю. Но ты мне иногда кажешься гораздо старше.

– Поясни, что ты имеешь в виду, – бесстрастно спросил Арей.

Женщина покачала головой, умело уходя от неудобного вопроса:

– Нет, нет, ничего такого.

 – Она на секунду задумалась. – Я имею в виду твои знания и умения. Мне кажется, их нельзя приобрести и за сотни лет упорного труда.

– Я как-то уж говорил тебе, что просто любопытен. Мне приходится много путешествовать, иметь дело с разными людьми; при этом я всегда узнаю что-то новое.

Глаза женщины блеснули:

– Ты бы мог быть знаменитым врачом, великим ученым или прославленным полководцем…

– А стал всего лишь торговцем зерном, извлекающим прибыль из куска хлеба насущного, – закончил ее фразу Арей.

 – Удивительно, как мы, ромеи[32 - Самоназвание жителей Восточной римской империи, что значит «римляне».], не любим торговцев и в тоже время обожаем поесть… Хорошо поесть, изрядно выпить и поговорить при этом о чем-нибудь духовном… например, о бездуховности торговцев, мечтающих только о собственной наживе, – рассмеялся он. – Ни один уважающий себя римлянин не начал бы день со столь обильных возлияний и такого роскошного стола.