Свеча Хрофта

Велунд едва удерживал направленную в него и Рунгерд лавину бесшумно летящих колдовских игл. Видимо, жрецы Хедина решили отойти от традиции и вместо магии огня пустили в ход более привычную, требовавшую меньших затрат силы. Несколько мертвецов в храмовом одеянии уже лежали у ног полукровки. Судя по всему, мечом он владел так же хорошо, как волшбой.

Полдюжины жрецов в коричневых свободных балахонах с вышитыми на груди и плечах соколами метали в зеленоглазого альва и юную воительницу не знающие пощады стрелы силы.

И Хрофт видел, как тает магический щит, который с трудом удерживал Вел. Все-таки гордецу стоило попросить у Руни лишний день на то, чтобы окрепнуть после случившегося в Живых скалах. Велунд побледнел, четкие линии бровей сошлись, зеленые глаза метали молнии.

– Земля и люди! – выкрикнула Руни, выступая из-под прикрытия едва держащегося магического щита. Меч Девчонки сверкнул над головой, и смертные воины с дружным яростным воем обнажили клинки, готовые по первому зову броситься вслед за своей госпожой.

Глава 7

Шестью с половиной годами ранее

– Люди? – переспросила старуха, шаркая прочь. – Люди везде одинаковые. И здесь, в Бастеровой дебри, не хуже прочих. Может, кто и пустит.

– Я лекарка, – неуверенно начала Руни, но старая карга не позволила ей продолжить.

– Мне-то что с того, – пробормотала она, – хоть драконий хвост. Иди себе подобру-поздорову, куда шла.

– Так мне… некуда, – закончила Рунгерд в захлопнутую перед носом дверь.

Она сунулась еще в два или три дома, но всюду было людно, бедно и так неприглядно, что становилось совестно проситься на ночлег. Денег, оставшихся после смерти дедушки, хватило ненадолго, а на другое его наследство здесь, в этой захудалой деревеньке, даже куска хлеба было не выменять.

Руни вернулась к облупленной двери стоящего особняком под тремя раскидистыми могучими вязами дома старухи. В отличие от других, этот дом был велик.

Некогда крепкий и построенный на совесть, он и теперь держался. Но время и отсутствие хозяйской руки уже оставили на нем свои следы и отметины. Внушительного вида частокол кое-где был проломлен, кое-где подгнил и повалился сам, кланяясь в землю батюшке, неутомимому Времени. Видимо, на усадебку старой брюзги не раз покушались гоблины из числа тех, кому не досталось милостей от великого Хедина – здесь и там на бревнах видны были следы боевых топоров.