Свеча Хрофта

И горячее дыхание этого танца застилало глаза жаркой пеленой. Оно, это дыхание, да цепкий жадный взгляд повели Одина в темную, дышащую кровью и цветами степь. Вдали шумели у костров пирующие, где-то рядом стонали раненые. Высокие стебли сухих трав нещадно рвали светлые пряди из разметавшихся девичьих кос, царапали покрытые шрамами плечи и бедра. И совсем ненадолго Отцу Дружин удалось заставить призраков убраться, оставив лишь приторный запах пота и смятой травы да предвкушение новой битвы, которую принесет забрезживший над дальним лесом день.

Один ушел до наступления утра. Не прощаясь с хмельными товарищами на час, не пытаясь вспомнить, которая из светлокосых дев была с ним минувшей ночью. Что-то вновь звало его, влекло куда-то. Отчаянный крик о помощи. Хьёрвард?!

Неужели кому-то могла понадобиться его помощь там, в Хьёрварде? Месте, куда он и стремился и не хотел возвращаться. Там, где были единственные близкие ему люди, те, кого он, пожалуй, назвал бы друзьями. Там, где все напоминало о бессилии и многовековом заточении, об утоленной жажде мести и мучительной тоске по былому.

Один уже готов был взлететь на коня. Слейпнир тоже почувствовал зов и теперь рвал копытами землю, готовый в любое мгновение на него откликнуться.

Но слышный лишь богам крик оборвался. Затих в глубинах эфира, оставив только смутное тревожное эхо.

Один прислушался. Ответом ему была тишина. Отзвуки нескольких битв в двух или трех сопредельных мирах поглотили высокой волной ту легкую рябь, что осталась после оборвавшегося зова.

Не шел из головы оборвавшийся зов. Память участливо подсовывала видения хорошо знакомых мест. Хьёрвард.

Десять лет – смешной для бога срок – он не был в Хьёрварде, предпочитая тешить божественную волю там, где находилась работа мечу. За десять лет Хедин и Ракот изменились едва ли. Но Хаген, Ильвинг… Даже мальчишка Хагена наверняка уже подрос… Сыновья растут быстро.

Из лабиринта мыслей Одина вывел Слейпнир. Белоснежный божественный жеребец переступил ногами и фыркнул, словно насмехаясь над неуместной для воина задумчивостью хозяина. В черном глазу коня горело желание снова пуститься в галоп, проницая пространства и миры. И не столь важно, кто или что ждет их впереди. И Слейпнир торопил седока, нетерпеливо танцуя на месте.

Один склонился к уху коня и шепнул одно лишь слово: «Хьёрвард».