И возвращаются реки, или Лепестки сакуры

29 ноября 1939 г.

Вечером заходил Сава, старший брат Пети, принёс пирожков, которые его жена для нас с Любочкой испекла. Были ещё тёплые, когда Сава принёс. Я обрадовалась: завтра утром понесу Пете несколько пирожков, может пропустят. Сава меня всё успокаивал, говорил, чтобы не падала духом, надеялась, что скоро Петя вернётся: «Он там чувствует, что ты его ждёшь, значит, вернётся непременно». Сава рассказал, что у Мити сын родился от новой жены Нины. Сказал, что хоть и круто я с ним обошлась, но у них в роду не было такого, чтобы от жены к полюбовницам уходили: «Не по-людски это, грех так поступать с собственными детьми.

Но он мой брат, и я люблю его. И Петю я люблю и не откажусь от родного брата, в чём бы его ни обвиняли». Это хорошо, что у Пети такой брат. От нашего товарища Богдана, когда его арестовали, отказались и брат, и сестра. Его никто не ждёт. А Сава ждёт Петю, так же, как и я.

Сверху над строчкой было приписано:

Богдан скончался от тифа в лагерной больнице тогда же в тридцать девятом.

13 декабря 1939 г.

Приехал отец Пети, привёз целый мешок картошки. Он приехал утром. Я была на работе, а Любочка в школе. Так он и сидел перед нашей дверью на мешке картошки, пока Любочка не пришла. Зато, когда я вернулась домой, меня поразил с порога запах картошки, жареной на домашнем топлёном масле. Александр Владимирович сказал, что останется с нами до весны или пока Петя не вернётся. Слава Богу! Любочка теперь будет не одна.

5 января 1940 г.

Сегодня отнесла передачу Пете.

Передачу брать отказались. У меня ноги подкосились. Я начала падать. Охранник меня подхватил, усадил на стул. Неожиданно для меня сказал, что для меня есть записка от Пети, но, чтобы я её не читала здесь, им запрещено передавать записки родственникам.

Я выскочила на улицу, добежала до парка, села на скамейку и открыла записку. В ней почерком Пети было написано только одно предложение:

«Morgen um sieben Uhr am Abend werde ich zu Hause sein».

«Завтра к семи часам вечера буду дома».

Я читала и не верила своим глазам.

У меня не приняли передачу, и я уже думала о худшем. Когда же, наконец, наступит завтрашний день!

17 января 1940 г.

Петя дома. Мысленно молюсь и благодарю Пресвятую Пречистую Божию Матерьза его возвращение.

3 марта 1940 г.

Я не спрашивала Петю ни о чём, а он молчал после возвращения. Третьего дня сказал, чтобы не тревожилась, а выходя из дома, тихо добавил: «Тебе привет от Дечо. Всё будет хорошо». Я встала, как вкопанная.