Кровь завоевателя

Зедра фыркнула и покачала головой:

– Я заплатила, чтобы ты вознес хвалу мне. Луне тоже требуется обожание. – Она лукаво улыбнулась.

– От щек твоих цвета песка исходит сиянье, а глубокие глаза полны огня. Ты дух, что летит под парусами, пронзая туман…

Пока поэт осыпал ее цветистыми словами, я изучала площадь. Перед самыми популярными поэтами выстроились очереди страждущих. Бабар из Зундука – города глубоко в джунглях Кашана – восседал на механическом слоне возле дома наслаждений. Он сочинял воинственные песни для стоявших перед ним гулямов, пашей и хазов.

У входа в кофейню безбородый мальчик по имени Джилкиз рифмовал стихи, в основном о волшебных, далеких местах, о которых он узнал от пиратов и моряков, часто посещавших его по ночам. Но самая длинная очередь змеилась к человеку, которого я никогда раньше не видела. Он восседал на медном троне, усыпанном фальшивыми изумрудами и рубинами. Судя по коже цвета земли, он был химьяром. В отличие от окружавших нас гулямов, в большинстве своем тоже химьяров, этот человек был хрупкого телосложения. И он не выкрикивал стихи, как другие поэты, а писал их на пергаменте довольно толстой кистью. Чем он так заинтересовал публику?

Я прервала ванильную чепуху о том, что Зедра – львица на горном пике, и спросила:

– Кто это?

Поэт в зеленом шелке покосился на химьяра:

– А, этот придурок. Он тут всего неделю, и все влюбились в его стихи.

В его голосе было столько яда, что змея сама отравилась бы.

– Что в нем такого особенного?

Поэт фыркнул:

– Бросьте к его ногам серебряную монету, и он выплюнет самые омерзительные, вульгарные оскорбления.

– Оскорбления? Кого же он оскорбит?

– Вас, дорогуша. Того, кто ему платит.

Зедра охнула:

– То есть люди платят ему, чтобы он их оскорблял?

– Именно так! – взревел поэт. – Это отвратительно и должно быть запрещено! Куда катится эта страна?

Я тронула руку Зедры:

– Прости. Я только что вспомнила, что должна кое с кем встретиться на Большом базаре.

Ты не возражаешь?

– Конечно нет, – ответила она. – Иди порхай, где хочешь. Я останусь здесь, буду впустую тратить время и деньги.

Нащупав в кармане свиток, я с напряжением выдохнула. Я присоединилась к этому заговору по собственной воле, задолго до появления здесь моего брата, и теперь не могла сдать назад.

В сопровождении четырех гулямов я пешком пересекла мост Святого Йорги в сторону Большого базара.