Кровь завоевателя

Наконец Сира кивнула:

– Моя мать тоже следовала… следует Пути потомков. Вообще-то вся моя семья.

Нет. Силгизы не были истинными последователями Пути потомков. Они проклинали святых и почитали Потомков, но совершенно неправильно. Поскольку все правильное искоренили. Как я была разочарована, узнав, что одно из немногих племен, заявлявших, что идет истинным путем, тоже заблудилось.

– Ты до сих пор веришь? – спросила Сира.

– Нет, конечно нет. Шейхи разъяснили, какая все это ересь.

– Но ты провела здесь всего лишь год.

Несомненно, в душе ты еще должна верить.

– Это запрещено в Аланье.

– Я не спрашиваю, запрещено ли это. Я спросила, веришь ли ты. Ждешь ли прихода Просвещенных? Открытия Врат и всего остального?

Все это были неправильные верования. Потомки никогда не говорили ни о вратах, ни о каких-то Просвещенных. Нам приписали это люди, которые пытались разобраться, но ничего не поняли. И все же одними своими намерениями те, кто сегодня заявлял, что следует Путем потомков, уже были лучше, чем все эти обожатели святых.

Если мне удастся восстановить истинный Путь, я буду молиться, чтобы они – и все прочие – стеклись к нему.

– Нет! – сказала я. – Я молюсь святым, как и все остальные.

Она вздохнула, почти разочарованно. Затем закусила губу – там, где осталась рана, – и кивнула:

– У меня есть идея.

Сира встала и устремилась к двойным дверям.

– Куда ты? – спросила я.

Она обернулась, оживленная и порозовевшая:

– За городские стены.

Поговорить с братом. Пожалуйста, прости мою грубость. Спасибо за кофе и беседу, дорогая подруга. Скоро увидимся, ладно?

Может, даже раньше, чем ты думаешь.

Что я натворила? Что собирается сделать Сира? Чтобы узнать, насколько я все испортила, я залезла в шкаф и заставила свою душу войти в дронго. Я скользила, наверное, со второго неба, где небосвод был бесцветный и безоблачный, к облакам, а затем ниже. Я глубоко вдыхала и созерцала мир в его бесконечности. А затем спикировала на верхушку желтой юрты у стен Кандбаджара.

Вокруг силгизы занимались своими послеобеденными делами. Их жизнь напоминала мне о доме – отдых, работа и купание под небом, жарящиеся на вертелах барашки, лошадей вчетверо больше, чем людей. Но мне некогда было упиваться ностальгией. Послышались голоса, в юрте внизу находились Сира и ее брат.

То, что Сире разрешали выходить из города и навещать брата в любое время, показывало, насколько доверяет ей Тамаз.