Счастье дурака

И теперь подумал, ну что за беда с девчонкой, зачем ей все это?

– У меня есть знакомый, – очень медленно, по-видимому, тщательно подбирая слова, ответила Кэт. – Он твой фэн, прочитал все твои истории….

– Кэти, – сурово оборвал я, – мы же договаривались, никаких протеже!

– Он пишет песни, – быстро сказала она.

Я изобразил нескрываемое удивление.

– Вот как?

Знаю я эти их «песни»! Мат через слово.

– Да, – испуганно затараторила Кэти. – Павел, честное слово, клянусь тебе, у него классные песни.

Послушай, а? Ну что тебе стоит?

– На фига? – спросил я грубо. – Я писатель, я все равно в этом ничего не понимаю. – Кэти, покусывая губы, тоскливо разглядывала пол. – Ты что, пообещала ему?

– Да, – с самым что ни есть разнесчастным видом ответила девчонка.

Ну и что с ней делать?

– Как его зовут?

Кэти взвизгнула и, подпрыгнув, повисла на моей шее.

– Спасибо, спасибо, я знала, что ты согласишься! Он….

Через пятнадцать минут я знал о нем все. Его зовут Игорь, он играет на гитаре с четырнадцати, в одиннадцатом классе написал первую песню, сейчас ему двадцать один, учился на гитариста в колледже искусств, исключили за не посещаемость, играл в трех группах чужие песни, но ничего не вышло, сейчас сколачивает свою, от меня же ему ничего не нужно, только чтоб я послушал его песни и сказал, что о них думаю, ему это очень важно.

В каждом слове Кэт сквозил нескрываемый восторг и чуть ли не влюбленность в этого Игоря. Во мне зашевелилось нечто, странно напоминающее ревность.

– Интересное кино, – пробормотал я. Не знаю, расслышала ли меня Кэт.

– Он очень любит эту группу, – сказала она. – Его даже сравнивают с Цоем.

Единственное, что я принимаю из русского рока, это ДДТ и, пожалуй, Чиж, да и то не полностью.

– Лады, – поморщился я, усаживаясь за компьютер. – Тащи сюда своего «Цоя». Только завтра, часиков так в восемь. Мне нужно работать.

– Мне уйти? – Кэти показательно обиделась. Знает же прекрасно, что у меня язык не повернется ее выгнать!

– Нет, конечно.

Только посиди негромко. Музыку какую-нибудь поставь, – я кивнул на полку с компакт–дисками. – Только не слишком живое, сейчас нужно другое настроение.

– Это я уже поняла, – отмахнулась она, выбирая диск. – Ты хочешь сделать трагедию….

– Мелодраму, – фыркнул я.

– Нет повести печальнее на свете….

– Чем повесть о закрытом туалете, – продолжил я, и мы рассмеялись. – Нет, Кэти, никаких love story, тут совсем другая мораль.