Единственный шанс

– Полундра! – рявкнул он, опуская приклад автомата на голову склонившегося над лежащим Соценко немца.

Завязалась рукопашная. К месту схватки подоспел Земков. Он в упор полоснул очередью по гитлеровцам. Трое сразу упали. Вторая очередь свалила еще трех. Теперь уж вдогонку побежавшим фашистам стучали три автомата.

Снова наступило короткое затишье. Это была для десантников еще одна удача, оттянувшая время следующей вражеской атаки.

Дубинин, воспользовавшись образовавшейся паузой, бросился к Соценко.

– Те жив, Сашко? – взволнованно спросил он, приподнимая друга за плечи.

 – Отвечай быстро!

– Болит! – застонал тот. – Туточки – справа… – И он закрыл глаза.

Разорвав гимнастерку Соценко, Дубинин вздрогнул. Правая сторона груди друга была дважды проколота ножом и залита кровью. Из легких с хрипом вырывался воздух. Внутри что-то булькало. Сашко был явно не жилец…

– Потерпи малость! – пробормотал Иван и начал перевязывать раны. – Сейчас мы тебя надежно укроем. А потом в медсанбат…

– Не будет этого, Ваня, – простонал Соценко.

 – Ты меня не прячь, а оттащи в сторонку и пулемет заряди!..

– Тебе ж нельзя! – воскликнул Дубинин, растерянно глядя на лейтенанта. Тот еле приметно пожал плечами. Ничего, мол, не поделаешь, брат!

– Ты время-то не тяни, Ваня! Прошу! Как друга! – настойчиво протянул Соценко.

Не подчиниться было нельзя. Иван вместе с Висовиным осторожно перекатили Соценко в воронке, устроили его поудобнее, зарядили его пулемет, рядом положили запасной снаряженный диск.

– Вот так-то лучше, – прошептал удовлетворенный Соценко. – Это и называется – до последнего вздоха… Идите, хлопцы… За меня не бойтесь…

Фашисты поняли, что в лоб десантников не взять. Они видели, что тех немного, но сдаваться они не намерены, а отступать некуда: за спиной – море. Немцы изменили тактику, и пошли в атаку тремя группами. Пулемет Стоценко сразу же открыл огонь. Короткими очередями он решетил ряды гитлеровцев. И они решили его уничтожить. Первая мина разорвалась возле окопа, но две последующих накрыли цель.

Дубинин увидел, что Стоценко неподвижно лежит на боку, скорчившись. Руки его по-прежнему крепко сжимали приклад «дегтярева». Висовин тоже понял, что друг их мертв, и молча снял бескозырку. В глазах его стояли слезы. Он смахнул их грязной ладонью и подумал, что Соценко все же сумел постоять за себя.

А бой продолжался. Немцы залегли, стреляя из автоматов. Затем снова рванулись вперед. Через минуту они оказались возле позиции Земкова.