Сон Геродота

– Тот человек не клеветал, сынок. Его и в правду наняли от твоего имени, чтобы он убил твоего отца.

– Как от моего имени? Кто нанял? Зачем?

– Это сделала я, заботясь о тебе. Только в одном ошиблась: когда решаешь такой узкосемейный вопрос, нельзя вмешивать чужого человека, все надо делать самому.

– Мама, мама, что ты натворила! Зачем загубила меня?

– Что ты говоришь, Торнике? Я хочу спасти, а не загубить тебя. Будь мужчиной и помни: Завтрашний день будет последним или для тебя, или для этого чудовища.

Утром, когда двери открылись, и в подвал вошел отец, я уже все решил, вышел вперед и протянул ему оставленный матерью кинжал.

– Вот, отец, оружие, которым тебя мог убить. Но прежде я на себя готов наложить руки, чем поднять его на тебя.

В то утро отец был подвыпившим, поэтому сразу и не понял смысла моих слов. Его мутный взгляд упал на кинжал.

– Змееныш, ты и здесь собрался меня убить? – При этих словах он выхватил саблю и плашмя ударил ею в плечо.

Из раны фонтаном хлынула кровь.

– Отец, что ты делаешь?! – Только и смог закричать я от отчаяния, но он уже ничего не слышал и опьяневший от вина и крови, с оголенной саблей в руках осторожными шагами приближался ко мне. На лице его я прочитал смертный приговор. Озлобленный собственным бессилием, я с отчаянием искал пути спасения. Именно в это время вспомнил, что в руках держал кинжал. Гнев и отчаяние удвоили мои силы.

Сжав сильнее рукоять кинжала, с нечеловеческим криком я бросился к отцу. Через мгновение острая сталь разрывала его грудь. В это время в комнату ворвались мать, а за нею тюремщик, охрана, слуги…. »

Я закончил читать показания, сложил пергамент и отложил в сторону. Одно время мы оба молча смотрели друг на друга.

– И кто же все–таки настоящий убийца? – спросил я с недоумением.

– Этого я не знаю, – сразу ответил судья, будто бы ждал такого вопроса.

– Вот если бы вы смогли взять показания у князя перед смертью, то его рассказ многое прояснил бы.

– У меня скоро будут показания князя.

– Как? Откуда? – Удивленный, я с недоверием посмотрел на судью.

– Дело в том, что князь и не умирал, хотя от нанесенной раны его жизнь некоторое время находилась в опасности, и он пролежал в беспамятстве две недели. До определенного времени мы скрывали это, так нужно было для дела.