Сон Геродота

Геродот следовал за капитаном и с любопытством оглядывался кругом. У самого берега рыбаки торговали рыбой, поодаль вооруженный отряд стражников наводил порядок в шумной толпе. Одетые в овечьи шкуры местные крестьяне тоскливо смотрели в морскую даль. Где-то поблизости играла музыка, но ее странные звуки почти не воспринимались на слух. Поодаль он  заметил высокий мраморный портик, под которым сидело несколько бородатых мужчин, одетых по-гречески. «Это соотечественники», – промелькнуло в голове, и молодой ученый уверенно двинулся в их сторону.

– Ты куда? –  окликнул его капитан.

Геродот кивком головы указал на портик.

– Это же местные болтуны-философы, зря только время потеряешь.

– Я хочу услышать, о чем они спорят.

– Да всегда об одном и том же.

– О чем же?

– О конце света, чтоб им провалиться!

Следующие слова капитана Геродот не расслышал, потому что уже отде¬лился от людской толпы и подошел к портику.  Капитан не стал заходить в портик, а сел на каменные ступени спиной к спорящим философам, то ли в знак презрения к их болтовне, то ли просто желая обозреть широкую гавань и морскую даль, пестрящую корабельными парусами.

Седой длинноволосый мужчина в потертой хламиде и длинным свитком в руках размахивал им в воздухе, словно палкой, при этом звучно чеканя сло¬ва. Остальные, сидевшие полукругом, молча слушали выступающего.

– Уважаемый оппонент здесь только что излагал мысли, приведенные в книге философа Фукуями, –  тут выступающий запнулся, нахмурив брови, и бег¬ло просмотрев свиток, резким движением закрыл его и вновь продолжил.

 – Вобщем, эти мысли стары как мир: конец истории, золотой век, всеобщее благоденствие, без войн и потрясений – люди всегда мечтали об этом, на то они и люди. Фукуями золотой век представляет в виде общества, живущего по зако¬нам западной либеральной демократии. Что ж, может быть, люди и в самом деле не приду¬мали ничего лучшего рыночных отношений; однако, считать их верхом совершенства было бы смешным; и  тогда и речи не может быть о завершении процес¬са эволюции. Но если даже представим такой идеальный мир, что же получим? Общество, застывшее в своем развитии; и после многовековой скуки, когда всеобщая свобода и равенство достигнут степени абсурда, а всеобщее благоденствие изживет естественную потребность в сострадании и порыве, люди просто побегут из этого рая, из этого грядущего ничего.