Сон Геродота

Но по какой-то злой иронии судьбы предание это спасение приписало не ему, а гусям.Так и гласит легенда: "Гуси спасли Рим", чем этот герой страшно недоволен, ведь он-то никак не гусь. Второй был гладиатором и выступал в амфитеатре в смертельных поединках, а также в первый год от рождества Гая Юлия Цезаря от скуки устраивал беспорядки  в родном городе; после же, оставив свою ро¬дину и спасаясь от той самой скуки, оказался здесь на краю света. Несмотря на известных гусей из предания, он жутко завидует своему первому родичу, его славе и судьбе.

А третий, самый младший из Манилиев и последний из римлян, действительно, самый несчастный из них, ибо видел медленную, но неотвратимую гибель родного города. Все они жили в разное время, и теперь  волею судеб оказались здесь, чтобы бесконечно спорить и упрекать друг дру¬га. И никогда их спор не закончится, ибо в этом городе ничто никогда не кончается. Если бы это было возможно, для спора им следовало выбрать иное место. Хотя хватит о них, пойдем, поищем Диомеда. Средний Манилий сказал,  что он дома, хотя точно не знает, в какой именно комнате. Ты его сразу уз¬наешь по большому родимому пятну у правого виска. Сказав это, капитан открыл первую дверь и вошел в маленькую полутем¬ную комнату, откуда доносились женский крик и запах свежих накрахмаленных полотенец.

Геродот мельком увидел лежащую на кровати и оголенную ниже пояса женщину со вздутым животом и широко расставленными ногами, орущую что есть силы. Врач, стоящий у кровати, обеими руками сильно давил на живот роженицы.

– Вам сюда нельзя, здесь роды, пожалуйста, покиньте помещение, – кинулась к дверям какая-то женщина в белом переднике.

Неожиданно к женскому крику присоединился крик младенца. Женщина в дверях, забыв о вошедших, побежала обратно.  Врач уже держал в руках окро¬вавленное тельце маленького сморщенного человечка, вопившего во всю мочь. Несмотря на  полумрак в комнате, у новорожденного отчетливо выделялось большое темное пятно у виска.

– Это он и есть, Диомед, твой проксен, – прошептал капитан, – каков молодец, орет, как сто мужчин, вместе взятых.

Впрочем, мы попали не туда, пройдем дальше.

За следующей дверью показался широкий светлый зал, наполненный одеты¬ми в черное людьми с печальными и постными лицами. Играла траурная музыка, время от времени прерываемая унылым женским плачем. В середине зала на высоком столе возвышался гроб с телом высохшего старика со сморщенным ли¬цом и черным родимым пятном у правого виска.