Шатун. Дитя без глазу

Худой, Крапива и тот «Безымянный», надев гермошлемы, мгновенно исчезли во тьме ущелий между баррикадами. Петрович остался у костра один. Он чуть ближе пододвинул к огню столик с ноутбуком, развернул стул, чтобы удобнее было сесть. Но не сел, а поманил пальцем Николая. Николай подошел. Голова еще кружилась, но ощущение близкого обморока уже прошло. Петрович энергичным жестом велел садиться за стол.

– Ты хоть винтовку мне оставь, негромко сказал Николай.

Петрович повторил свой жест более энергично, если не сказать угрожающе.

Николай сел. На мониторе ноутбука желто оранжевые точки спецназовцев по-прежнему замерли по краям экрана. Судя по схеме, они даже не приблизились к «мавзолею».

Петрович дотронулся пальцем до ствола своего автомата, а затем указал Николаю на переносицу.

– Понял я, – пробормотал Николай. – Сижу… Не рыпаюсь.

Лицо Петровича за темным матовым забралом видно не было, но показалось, что он улыбнулся. Похлопал Николая по плечу и исчез во тьме одного из лабиринтов.

«Вот скотина», – подумал Николай.

Он понимал, что его оставили здесь как наживку, но пока не знал, улучшилось его положение или ухудшилось. Сейчас сюда ворвется спецназ. И что делать? Костер горит достаточно ярко… Важно не делать резких движений. Чтобы не спровоцировать, чтобы не начали стрелять. Чертов костер… Зачем он здесь? И тут до Николая дошло. Жар от костра ослепит все тепловизоры и приборы ночного видения. Спецназу придется ориентироваться исключительно на свет. А Петрович со своими «партизанами» в тени. На свету сидит только он, Николай.

Слабый звук донесся из ущелья между баррикадами. Из того, что ввело к выходу.

Николай затаил дыхание. Спокойно… Спокойно… Не дергайся…

А может быть, попробовать как-то предупредить солдат о засаде? Но тут же вспомнился мертвец, распятый на стеллаже, и тот, второй, в бочке с краской. Конечно же, это не муляж. После такого зрелища спецназовцы едва ли станут разбираться. Положат всех.

Что с теми, что с другими – конец один.

Звук повторился.

Едва слышный, еле различимый. Но как бы ловок и тренирован ни был тот, кто крался сюда в темноте, сделать незаметно он этого не мог. Мусор и битое стекло выдавали крадущегося с головой.

Николай напряг зрение, но напрасно. Ущелье находилось на одной линии с костром, и поэтому тьма в его глубине казалась совершенно непроницаемой.

Вот, опять этот звук. Теперь Николаю показалось, что он что-то увидел. Какой-то силуэт. И силуэт этот не был похож на человеческий.