Шатун. Дитя без глазу

Потом опять грохнуло.

– Всем стоять! Оружие на землю! – послышался металлический мегафонный голос.

Затем ударила очередь, совсем непохожая на автоматную, что-то крупнокалиберное, и снова металлический голос:

– Стоять, я сказал! Теперь всем выйти на свет!

И вспыхнул свет. Белый, резкий. После темноты он казался ослепительным.

Николай вжался в упершийся ему между лопаток угол стеллажа.

«Меня не видно…» «Меня не видно…»

И действительно, едва ли его можно было здесь увидеть. Со всех сторон Николая закрывали упавшие стеллажи, а к костру, туда, где теперь резал глаза ослепительный бело-синий свет, вел узкий, едва заметный лаз.

Послышались звуки множества ног, неясные восклицания, что-то упало, что-то потащили. Затем голос уже не металлический усиленный мегафоном, а обыкновенный живой, зло сказал:

– Ну что, Петрович, допрыгался, гад?

Потом, что-то неразборчивое и голос Крапивы:

– Еще двое должны быть. Худой и Миротворец.

– Какой Миротворец? Тот самый? – удивился злой голос.

– Ну да!

– Надо же! Ну-ка, ну-ка, посмотрим!

Что-то зашуршало у входа в лаз, ведущий к Николаю. Потом послышался металлический скрежет и опять шуршание, но уже ближе. Николай понял, что это, и поспешно отодвинул от себя бесполезный автомат. Мелькнула запоздалая мысль, что у Худого наверняка есть запасные магазины, да чего уж теперь.

Безголовая «собака» выползла из-за покореженной металлической основы стеллажа у самого входа в лаз. Что-то щелкнуло у нее внутри, прожужжало.

Николай напрягся. Черт ее знает, вдруг стрельнет чем-нибудь. Не стрельнула. Вместо этого, откуда-то из ее тела, послышался тот же злой голос. Только он уже не был злым. В нем слышались и любопытство, и насмешка.

– Ну, здравствуй мил-человек. Выходи. Чего прячешься!

Николай не сдвинулся с места.

– Выходи, выходи! «Не боись»!

Николай подумал, что точно так же «не боись» и с почти такой же интонацией говорил ему Петрович.

Собака, перебирая лапами, отползла влево, освобождая путь к проходу.

Ну, что же. Делать нечего, нужно идти.

– И автоматик захвати, – добавил голос. – Не бросать же, хоть и пустой. Весной здесь гражданские появятся…

Николай подобрал автомат и пополз по проходу между стеллажами навстречу ослепительному свету.

На месте костра была гора из обломков. В потолке зияла большая, метров пять в диаметре, дыра, откуда и бил свет. С краев свисали то ли веревки, то ли альпинистские тросы.