Принц Домино

У вас модно, чтобы дитя не копировало родителей! Иначе тебя придушили бы ещё в колыбели, так ты не похожа на своих братьев и сестру, – пошутил принц. – А ты всегда была мамочкиной любимицей!

– Я хочу такого! – Арина решительно подошла к тройне с поблёскивающими серебром внимательными светло-серыми глазами. – Но пусть будет мальчик. Проверьте, он должен быть!

– Берите девочку, – уговаривал Торговец. – Вам нужен ребёнок-лидер, наследник! Любая из этой тройки справится с трудной ролью, поверьте! У них хорошая природа!

– А кто их родители? – подозрительно спросил Лан.

– Это тайна. Но я ручаюсь, товар высшего качества!

– Мне хотелось бы мальчика, – напоследок упрямо напомнила Арина, уже готовая сдаться.

– Господин, – тощая служанка, прежде изображавшая немую, робко подошла к Торговцу. – Здесь, кажется, был мальчик. Я сделала отметку на одеяльце. Две девочки и мальчик.

– Так чего ты молчишь, Мерла? – рассердился Торговец. – Не видишь, господам некогда! Проверь, точно ли мальчик, и покорми его перед долгой дорогой.

Служанка Мерла, она же кормилица детей, осторожно опустила на подушку самую крупную розовощёкую девочку, которую кормила и укачивала, пока будущие родители выбирали, и взяла на руки сероглазого мальчика.

– Чаю? – предложил Торговец Детьми, открыв другую половину своего шатра, где располагались кухня-столовая и его кабинет. Там стоял накрытый стол с чайной сервировкой и пирогами. Неярко светила лампа из розово-оранжевого стекла. По сравнению с тусклым светом ночников в «детской», столовая выглядела празднично.

– Мы торопимся, – неприветливо ответил принц Лан, доставая замшевый кошелёк. – Сколько мы вам должны?

– Вот и обсудим, – оскалился Торговец. Он постоянно подобострастно кланялся, но это выглядело почти издевательски. Хозяин фургона, превращающегося по его желанию в ковровый шатёр, ни на секунду не забывал, что он и хозяин положения. И все, кто приходит к нему, имеют мало возможностей выбора.

– Вашим высочествам всё равно придётся подождать, пока дитя крепко уснёт.

Четвёртая чета нехотя присела к столу и разделила трапезу и общество с человеком, который вызывал у них отвращение.

Крупный, горбатый, непонятного возраста, с рыжей бородой, в пёстром тюрбане и с золотой серьгой в ухе, он постоянно неприятно ухмылялся и тяжело сопел. В углу носа у него торчала жирная лиловая бородавка.