Незавершенная месть. Среди безумия

Впрочем, с виду – типичный «сухарь», с плешью и вечным прищуром, якобы для острастки недисциплинированных подопечных. Правда, Коттингем щеголял пошитым на заказ костюмом в тонкую полоску, свежей до хруста белой сорочкой и шелковым галстуком. Туфли сияли, темные волосы с проседью были зализаны назад. Директорская мантия висела на стуле, наготове – вдруг приведут «на ковер» ученика и придется карать, или, что маловероятно, хвалить. Для того чтобы произвести впечатление на родителей, эта бутафория была не нужна.

Однако Коттингем предстал перед Мейси благородным человеком, и она задумалась: как может существовать травля в учебном заведении, которое находится под его руководством? А если может, значит, Коттингем наловчился пускать пыль в глаза.

– Меня это ничуть не затруднило, мисс Доббс.

Коттингем с улыбкой пожал Мейси руку и вернулся на свое место, за полированный дубовый стол.

– Прошу вас, мисс Доббс, садитесь.

Поскольку Мейси молчала, Коттингем заговорил сам:

– Чем могу служить? Кто вы, я понимаю.

 – Он взял со стола визитку Мейси и прочел вслух: – «Психолог и частный детектив». Весьма впечатляет, если позволите так выразиться. Где вы учились?

– В Гертоне[6 - Один из колледжей Кембриджского университета, первый в Великобритании колледж для женщин.], а потом в Эдинбургском университете, на факультете судебной медицины.

– Так-так-так. – Коттингем положил визитку обратно на стол. – Прошу вас, продолжайте.

– Наша беседа должна быть строго конфиденциальной.

– Разумеется.

– У меня к вам несколько вопросов об одном бывшем ученике. Боюсь, придется мысленно вернуться в прошлое.

– Назовите имя.

– Альфред Сандермир.

– Боже всемогущий! – Коттингем закатил глаза. – Такого и захочешь – не забудешь. Знаете, мисс Доббс, если бы меня попросили навскидку назвать трех-четырех учеников, могущих заинтересовать полицию либо частного детектива, Альфред Сандермир возглавил бы сей прискорбный список.

– Неужели? Почему?

– Драчун, задира, тиран. Типичное поведение для второго сына в семье, только помноженное на десять. Вероятно, причина в том, что его старший брат был гордостью школы, лучшим спортсменом и лучшим учеником. Причем его положительные качества также можно умножать на десять. – Коттингем взглянул на часы. – Сейчас принесу личное дело Альфреда Сандермира. Я покину вас ровно на минуту.

Коттингем вышел, Мейси осталась одна.