Бумеранг опера

Нехитрый холостяцкий скарб был выброшен из шкафа и полок, из ящиков письменного стола всё содержимое было сброшено на пол, лежанка тахты была поднята, бельевой короб под ней был выпотрошен, постельное белье разворошено и выброшено на пол. Соколов направился в кухню. Здесь был относительный порядок. Все дверцы тумбы и настенной посудной полки были открыты, однако банки с рисом, гречкой и сахаром стояли как на параде нетронутые. Ясно – искали не золото и бриллианты, а что же тогда искали?

Гараж! Надо проверить гараж! Гараж был во дворе дома и принадлежал соседу дяде Саше.

Машину дядя Саша по возрасту водить не мог, и потому свой старенький «Москвич» переправил в деревню племяннику за деревенский кошт, а гараж сохранил из-за подпола, где хранил продукты кошта: картошку, морковку и всё такое. Надземную часть гаража Соколов арендовал у соседа за символическую плату – бутылку водки и задушевную беседу при её распитии, а также за доставку припасов дяде Саше из подпола. Сам дядя Саша залезть туда уже не мог.

О гараже Соколов никому не говорил, и на то были свои причины.

Вот он гараж. Ключ в потайном месте под крышей был на месте. Соколов открыл дверцу, зашел и осмотрелся. Здесь ничего не изменилось. Подошел к большому металлическому шкафу в углу, нащупал под крышкой на задней стенке небольшую скобу, провернул ее, потянул и открыл небольшой отсек. Пистолет «Макаров» был на месте. Избавляясь от «карманной» уголовной статьи, достал и присовокупил к пистолету пачку патронов и обойму, тем самым усугубив статью «гаражную».

Этот «Макаров» попал к Соколову после новогоднего дежурства. Уже на подъезде к берлоге он увидел в сугробе на обочине занесенного снегом человека. Загружая бедолагу в машину, из кармана его пальто выпал пистолет. Дома при осмотре оружия Соколов обнаружил, что ствол пистолета недавно был расточен, а боёк подточен. После этой косметики из пистолета не стреляли.

Проверять оружие по пулегильзотеке было бессмысленно, а бедолага-хозяин через пару дней пребывания в больнице, куда его доставил Соколов, не приходя в сознание, приказал долго жить. Судим он, как позже выяснилось, не был, в криминальных связях не замечен.

Проверив исправность оружия, Соколов принял решение пушку приватизировать. Червячок сомнений покрутился, покрутился тогда около души и успокоился.