Прежде чем ты узнаешь мое имя

Где же мой дом? Кажется, последние две недели я жила во сне, а теперь проснулась в той же холодной, жесткой постели с носом, прижатым к той же холодной, твердой стене. Мне четырнадцать, а тело моей мертвой матери лежит на кухонном полу. Я все еще держу школьный рюкзак, пока звоню 911, на моих пальцах ее кровь. Мне пятнадцать, меня перевезли в очередной городок, в очередной домишко – жить с двоюродным братом моей матери. Мне семнадцать, и мистер Джексон наводит объектив камеры на мое дрожащее обнаженное тело.

Мне восемнадцать, я одна в автобусе, направляющемся из Милуоки в Нью-Йорк, двадцать семь часов отделяют меня от этого человека и прежней жизни.

Твои дни сочтены. Какое именно уравнение нужно решить, чтобы оставить эту жизнь позади? Как посчитать время и расстояние так, чтобы успеть отойти от края, избежать опасности быть затянутой обратно? Ной пожал мне руку, купил мне кроссовки, рассказал столько историй о Нью-Йорке, но будет ли он скучать по мне, если я не вернусь обратно сегодня вечером? Найдет ли он другого бродягу, чтобы заполнить одинокие уголки своей жизни, все уголки, в которые я успела просочиться за последние тринадцать дней?

Скучает ли по мне мистер Джексон? Страдал ли он, обнаружив, что я ушла? Я скучаю по нему.

Я не должна этого делать, но это правда. Я уже несколько дней не смею оборачиваться, прячась от своей прежней жизни, но то, как сегодня вечером все обходили этого мальчика стороной, то, что всем было наплевать на него, вернуло меня назад. Внутри что-то встрепенулось, и меня развернуло так, будто кто-то дернул за веревку. На одном конце – я, но кто или что на другом?

Если я снова уйду, будет ли кто-то скучать по мне?

Шесть

На самом деле эта история начинается в маленьком городке, в шестидесяти с лишним милях к западу от Милуоки. Первые шаги на пути к настоящему моменту, к «здесь и сейчас», начинаются с размахивания клочком бумаги у меня перед носом.

– Давай же, Алиса. Ты же сама знаешь, что хочешь ему позвонить.

Или, – Тэмми корчит гримасу, – тебе придется придумать что-нибудь еще, и побыстрее. В хижине нет свободной комнаты, и, кроме того, папа…

Ей не нужно продолжать. Отец Тэмми пытается бросить пить. Снова. Только на этот раз он утверждает, что на его стороне сам Бог. Что-то о новой церкви у замерзшего озера и перерождении во славу Иисуса. Это означает, что он к тому же готов восстановить отношения с дочерью, если та согласится с ним жить.