Прежде чем ты узнаешь мое имя

Я могу сделать его счастливым, в то время как мое собственное нутро останется пустым от горя.

Тогда я слышу голос своей матери, вспоминаю, как лежала рядом с ней в постели, когда мне было лет восемь или девять. Она плакала, и я осмелилась войти в ее комнату. Правда, пришлось подождать, пока не хлопнет входная дверь – и еще немного, чтобы убедиться, что я в безопасности. Я подползла к ней и обняла своими тонкими детскими ручками. Она позволила себе поплакать еще минуту, прежде чем, шмыгнув носом, вытерла слезы простыней и повернулась ко мне.

Как лица некоторых людей смягчаются от грусти, так и лицо моей матери в свете того раннего утра казалось прекрасным. Она поцеловала меня в нос.

– Не беспокойся обо мне, Алиса. У меня просто выдался трудный день. Он может отправляться хоть в ад, мне все равно. Это всего лишь еще один глупый мужчина, который полагает, что имеет надо мной какую-то власть. Он решил, что я позволю плохо обращаться со мной, потому что… – она обвела рукой комнату, и я поняла, что она имела в виду, – эта кровать, этот дом, этот город принадлежат ему.

Грядет еще один переезд.

Моя мать еще некоторое время жаловалась на парня, чье имя я уже не могу вспомнить. К тому времени, когда взошло солнце, она, казалось бы, начисто стерла его из памяти, словно излечившись от страшной болезни. Было довольно занятно наблюдать, как быстро она смогла собраться с мыслями.

– Все потому, что мы сделаны из металла, – сказала она, когда я спросила ее об этом. – Мужчины думают, что мы какие-то нежные цветочки.

Алиса, они понятия не имеют, насколько мы сильны, сколько всего мы можем вынести. Они убеждены, что мы нуждаемся в них больше, чем они в нас.

– И лучше, – сказала она через несколько дней после этого, – чтобы они продолжали так думать.

– Расскажи мне о своей матери, Алиса.

Голова мистера Джексона давит мне на живот, он на боку поперек кровати. Хотя я чувствую, как от этого вопроса у него перехватывает дыхание, я не могу видеть выражение его лица. Он ждет, что я отвечу.

Никто больше не спрашивает меня о моей матери. В первый раз мне пришлось ответить: меня заставили рассказать о ней, о том, как я нашла ее мертвой на кухонном полу. Просто чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Как будто кто-то может остаться прежним после подобного. Потом я переехала к Глории. Моя судьба была решена, а вскоре появилась какая-то другая история, гораздо более ужасная, чем моя. Довольно быстро всем расхотелось спрашивать о моей матери.