Неумерший

Мне показалось, что любопытства ко мне слегка поубавилось, и что галлицены теперь перенесли своё внимание на бурю, назревавшую меж Саксеной и Кассибодуей. Ссора между ними разрасталась, воздух стал таким плотным, каким он бывает посреди пиршеств, когда слова заходят слишком далеко и оба героя перестают смеяться, положив руку на оружие.

Разрешила спор галлицена с мечом. Она встряла в разговор едким, словно скрип старой втулки, голосом:

– Надо послушать, что скажут боги, – промолвила она.

– Да, – медленно подхватила Саксена, не сводя глаз с молодой Кассибодуи.

 – Надо дать слово богам.

Над берегом пронёсся разразившийся внезапно ливень, нещадно стегающий меня, стоящего в кругу этих больших бледных фигур. Сквозь просвет в тучах проглянул луч солнца. В последних отблесках дня золотой пыльцой искрились вихри измороси, а прибрежная галька сверкала ярко, как сон. Вместе с могучим дыханием моря я почувствовал аромат мокрой травы и камня, будто бы земля приотворила лоно, источая пьянящий дух влажной земли.

Блики света выхватили на брюхе котла изображение трёх птиц, клюющих яблоко.

– Раз за этим ты и пришёл, мы обратимся к оракулам, – подхватила Саксена. – Что преподнесёшь ты взамен божественной мудрости?

– Украшения, которые на мне. Они королевские, они достались мне от матери.

Старая колдунья провела глазами по моим торквесу и браслетам.

– Они принадлежали не твоей матери, а матери твоей матери, – сухо произнесла она. – Однако этого недостаточно. Этот остров не для Матерей и их благих чар.

Ты стоишь на земле Ригантоны[47 - Ригантона – кельтская богиня-мать. (Rigantona – «царица» или Epona – «лошадь»). Изображения Эпоны отражают её связь с плодородием: обычно это женщина с пони или кобылой и жеребёнком. Как богиня потустороннего мира, она владеет тремя птицами, чьё пение было столь сладостно, что все, кто его слышал, забывали о ходе времени. Эти птицы обладали способностью воскрешать мёртвых и исцелять недужных.] – медведицы, кабанихи и кобылицы, той, что беседует с птицами. Эти побрякушки не представляют ценности для Великой королевы.

– Тогда я могу пожаловать ей свой меч, что забрала у меня Кассибодуя. Это, вероятно, более ценный дар для Верховной богини.

Холодная улыбка скользнула по губам галлицены.

– Оружие – угодное приношение богам, если это трофей, но этот меч – твой, ты не отнял его у врага. К тому же он даже не принадлежит тебе больше. Он не ценнее твоих безделушек.