Неумерший

Обученный эльвийцем из мелкой знати, Матунос не был настолько приучен к боевой жизни, как его старший брат, в то время как Сегиллос был таким же сильным, как я, да вдобавок безжалостным. В два счёта он совладал с соперником, оттесняя его в толпу. Зрители не успели расступиться, и Матунос споткнулся об их ноги. Сегиллосу хватило одного толчка щитом, чтобы окончательно вывести противника из равновесия, и затем он сразил его ударом в голову, нанеся глубокую рану.

Комаргос прервал поединок и послал своих амбактов привести в чувство Матуноса.

Повернувшись в сторону Сумариоса, он заметил:

– Твои сыновья научились бы от тебя гораздо большему.

Сумариос не ответил. Он явно пытался заглушить ярость, отводя глаза от толпы, среди которой приходил в себя от кровоточащей раны его младший сын. Сегиллос же, который не преминул выхвалиться, подняв руки вверх и выкрикивая неразборчивые звуки, лишь позднее осознал неоднозначность положения, в котором поневоле оказался. Вернувшись к Сумариосу, он пробубнил ему извинения.

– Ты сделал то, что должен был, – отрезал правитель Нериомагоса.

На следующий день по распоряжению Сумариоса я один выполнял все наряды, которые обычно доставались нам с братом. А ночью его солдур Куцио подошёл ко мне и одобряюще похлопал по плечу.

– Ты был умнее своего брата, – прошептал он. – Великий воин должен также уметь сдерживать свою силу.

Он заблуждался. Если бы я мог одолеть Суагра этим вечером, я сделал бы это без раздумий, так же как Сегиллос. Пусть похвалу эту я и не заслужил, но всё же извлёк из неё ценный урок.

На следующий день путь пролегал по неизвестным нам с братом землям. Мы никогда не заходили дальше Иваонона по правую сторону от дома. До вражеских земель было ещё далеко: держа путь от Аттегии, лежащей на битурижской границе, мы продвинулись уже далеко и теперь приближались к арвернской заставе. Здешние холмы, леса, изгибы рек, в сущности, ничем не отличались от тех, что мы видели в нериомагосском крае. Тем не менее мы с Сегиллосом улавливали во всём отпечаток новизны и загадочности.

Мы не знали более названий рек, через которые переправлялись, а деревни, утопавшие в густой зелени россыпью соломенных крыш, были для нас безымянными – за каждым поворотом скрывались тайны. На опушках лесов стояли священные колья с ликами неведомых нам божеств.

В светлое время суток, переваливая через гребень холма, мы видели вдали возносящиеся к небу тёмно-синие макушки горы – это была Семмена.