Багровые реки

– Иными словами, в этом случае речь шла о нацистской идеологии, не так ли?

– Мой муж не принимал всерьез мысль изреченную. Его завораживало одно только это слияние идеи и силы, духа и тела.

Ньеман ни черта не понимал в этой тарабарщине. Внезапно женщина подалась вперед и почти угрожающе спросила:

– Почему вас прислали сюда? Почему именно такого, как вы?

Он оставил без ответа ее злобный выпад. Во время допросов он всегда прибегал к этому приему – холодному бесстрастному презрению, наводящему робость на собеседника.

Будучи полицейским, да еще с его внешностью, бесполезно разводить сантименты или затевать дешевую игру в психологию. И он спросил, громко и властно:

– Как вы считаете, мог ли кто-нибудь ненавидеть вашего мужа?

– Что за бред! – взорвалась она. – Разве вы не видели его труп? Неужели вам непонятно, что моего мужа убил маньяк? Псих, который застал его врасплох. Свихнувшийся садист, который издевался над ним, пытал его и замучил до смерти.

Полицейский глубоко вздохнул.

И в самом деле, как подумаешь об этом несчастном изувеченном библиотекаре и о яростном отчаянии его жены – кровь стынет в жилах. И все же он продолжал расспросы:

– Что вы можете сказать о вашей семейной жизни?

– Какого черта вы лезете в нашу семейную жизнь!

– Я прошу вас ответить.

– Меня что, подозревают?

– Вы прекрасно знаете, что нет. Пожалуйста, ответьте мне.

Молодая женщина бросила на него ненавидящий взгляд.

– Вы хотите знать, сколько раз в неделю мы трахались?

У Ньемана пробежал холодок по затылку.

– Мадам, я исполняю свои обязанности. Вы должны помогать мне.

– Убирайтесь вон, грязный шпик!

Зубы у нее не отличались белизной, зато рисунок губ был на редкость изящен. Ньеман пристально разглядывал этот пленительный рот, резко очерченные скулы, высокие ровные дуги бровей на мертвенно-бледном лице. Это лицо не нуждалось в румянце, ярких глазах, обманчивой игре света и тонов. Вся его красота заключалась именно в линиях – тонких, изысканных, необыкновенно чистых.

Полицейский не тронулся с места.

– Убирайтесь, я вам говорю! – вскричала женщина.

– Ответьте мне еще на один вопрос. Реми всегда жил в университете. Когда он проходил военную службу?

Софи Кайлуа удивленно смолкла при этом неожиданном вопросе. Она обхватила себя руками, как будто ее вдруг зазнобило.

– Он не служил в армии.

– Признан негодным?

Она молча кивнула.

– Причина?

Глаза женщины снова блеснули злобой.