День Праха

Нетрудно было угадать, что? он сейчас думает: «Еще один коп, вообразивший себя врачом!»

– Понятия не имею, – пренебрежительно ответил он. – Наверно, осколок, отлетевший от большого камня при падении.

– Возможно, но тогда почему не были повреждены десны и зубы? Ведь в вашем отчете написано, что рот остался нетронутым.

– И это правда. – Врач встал и закурил новую сигарету. – Ну а вы сами что об этом думаете? – спросил он наконец с наигранным интересом.

– Думаю, что сначала Самуэля могли убить и только потом вложили ему в рот камень, перед тем как вызвать обрушение свода, чтобы изобразить несчастный случай.

Циммерман резко выдохнул дым и закашлялся.

– В таком случае почему именно камень? Ведь это свидетельствует об умышленном убийстве, разве нет?

– Может, какое-то послание, предупреждение.

Врач ухмыльнулся. Ответ Ньемана не объяснял этого противоречия. Зачем скрывать убийство и одновременно подписываться под ним?!

– А этот камень – вы куда его дели?

– Как – куда? Выбросил, и все! – ответил тот с искренним удивлением.

Ньеман метнул взгляд на Деснос, которая стоически потела в своей парке, держась поодаль.

– То есть вы уничтожили такое важное вещественное доказательство?

– Тело было завалено обломками песчаника. Его отмыли, а их выбросили. Потом мы с моим помощником нашли еще один и тоже выбросили, вот и все. В этом камне не было ничего особенного.

– Ну, это должны были решить полицейские эксперты.

– О чем вы говорите?!

Но майор проигнорировал вопрос и продолжал:

– Вы не заметили на этом куске песчаника следов живописи? Он не мог быть фрагментом фрески?

– Нет.

Это был пыльный камешек сантиметров пяти в длину, не больше…

Ньеман сделал короткую, но многозначительную паузу. Этот тип явно врал, но иди пойми, с какой целью!

– Мне сообщили, что Посланники Господа в конечном счете разрешили вскрытие лишь потому, что вы такое уже практиковали.

– В самом деле?

Эта история явно действовала врачу на нервы, и он уже этого не скрывал.

Схватив лейку, он начал обрызгивать растения, уделяя каждому по нескольку струек. Сейчас он, в своем подпоясанном халате, с сигаретой в зубах, походил на разоренного аристократа с застарелыми маниакальными привычками.

– Вы с ними знаетесь, не так ли? – настаивал Ньеман.

– Иногда они приводили ко мне своих детишек. Этот диспансер соответствует их критериям.

– То есть?

– Он бесплатный. Сердечное рукопожатие – и можно уходить, получив предписание.