Империя Волков

Мне кажется несколько проблематичным найти подобную толщу воды в Париже. Думаю, их скорее помещали в камеру высокого давления.

Поль быстро записывал.

– Где применяются подобные камеры?

– Нужно это узнать. Существуют камеры декомпрессии, которые используют профессиональные ныряльщики, но вряд ли такие есть в Иль-де-Франс. Кроме того, в некоторых больницах тоже установлены камеры высокого давления.

– В больницах?

– Да. Их используют для лечения больных с нарушениями кровоснабжения. Диабет, высокий холестерин… Высокое давление позволяет напитать организм кислородом.

В Париже существует четыре или пять таких барокамер, но я не думаю, что наш убийца имеет доступ в больницу. Лучше поискать в промышленности.

– В каких отраслях применяется подобная техника?

– Понятия не имею. Ищите – это ваша работа. Повторяю еще раз: я ни в чем не уверен. Возможно, присутствие этих пузырьков объясняется совершенно иными причинами. Если так, я их не знаю.

Шиффер спросил:

– Есть ли на трех трупах нечто, дающее представление о нашем убийце – в физическом смысле?

– Ничего.

Он очень тщательно их моет и, в любом случае, «работает в перчатках». Не вступает с ними в сексуальный контакт. Не ласкает. Не целует. Не его стиль. Совсем не его. Ваш человек – вообще клинический случай. Он как будто запрограммирован. Этот убийца… бесплотен.

– Его безумие возрастает с каждым новым убийством?

– Нет. Пытки он применяет в строго определенном порядке. Он одержим злом, но никогда не теряет контроля над собой.

 – Скарбон криво улыбнулся. – Организованный убийца, как пишут в учебниках по криминалистике.

– Что его, по-вашему, возбуждает?

– Страдание. Страдание в чистом виде. Он мучает их старательно и очень тщательно – до самой смерти. Его возбуждает боль, он питается страданиями жертв. В подоплеке – глубинная, животная ненависть к женщинам. К их телам и лицам.

Шиффер обернулся к Полю, издав злой смешок.

– Мне сегодня решительно везет на психологов.

Лицо Скарбона залилось краской.

– Судебная медицина – это всегда психология. Жестокость, с которой мы имеем дело, есть всего лишь проявление больного мозга…

Полицейский кивнул и, не переставая улыбаться, подхватил отчет о вскрытии, который Скарбон положил на соседний стол.

– Спасибо, доктор.

Когда Шиффер открыл дверь, находившуюся между окнами, в помещение ворвался солнечный свет, похожий на поток молока, хлынувший с небес.