Конго Реквием

Обстановка была… наэлектризованной. Жертвы с обеих сторон.

Эрван вернулся к факту, который не вязался с остальными:

– Вы сказали, что Грегуару нравились «Саламандры», но, когда он приехал, группа уже не существовала, ведь так?

– Совсем не так. Это может показаться странным, но Мэгги заявила, что нельзя позволить себя запугать и они должны продолжать играть в память о погибших. Она нашла других музыкантов. А еще создала ассоциацию в защиту черных. Она была необыкновенная.

Он узнал одну из ипостасей матери: дерзкая хиппи, всегда в первых рядах крестового похода.

И представлял себе атмосферу того времени: Peace & Love[22 - Мир и любовь (англ.) – один из самых знаменитых лозунгов хиппи шестидесятых.], революция и косячки каждый вечер. Несмотря на царящий террор, «Саламандры» не сдавались.

– Мэгги и другие любили протестовать… хронически, – подтвердила Фила. – Они боролись против собственных корней, против рудников, против всех денег, заработанных за счет африканского народа.

Для удовольствия, а главное – провокации ради, они даже спали с африканцами. Что доводило наших родителей до умоисступления… А я ими восхищалась. – Она протянула руку и взяла сигарету «Мальборо». – Вы курите?

– Нет.

– Дайте мне огоньку.

Эрван взял со стола зажигалку. Фила выпустила длинную струю дыма, и ему показалось, что между горящей сигаретой и обжигающим воздухом существует та же тайная связь, какую он ощутил позавчера между пожаром в Сен-Франсуа-де-Саль и жаркой ночной духотой.

– В итоге, – вернулся к разговору Эрван, – Тьерри Фарабо вычислили, и обнаружилось, что он сам из Майомбе. Возможно ли, что он был как-то связан с вашими семьями?

– Нет. Это разные поколения.

– А его родители?

– Ни разу не слышала, чтобы кто-то о них говорил. Мотивы, которыми руководствовался Фарабо, исходили из другого мира.

Фила придерживалась официальной версии: инженер, инициированный фетишистами Центрального Конго, белый нганга[23 - Нганга – колдун, целитель (в Конго).

], которого свели с ума его собственные верования… бесполезно настаивать.

– Вернемся к Грегуару, – предложил он. – Еще одна деталь, которая не укладывается у меня в голове: если Магда умерла, у него не осталось причин так часто приходить к вам.

– Я же сказала: Грегуар любил «Саламандр». – Она махнула в сторону сада. – Там, в глубине, было бунгало, где девушки продолжали играть. Он сидел на репетициях. Утверждал, что он нас охраняет.