Конго Реквием

На протяжении недель Грегуара пичкали такого рода суевериями, причем настолько искренне, что его собственные убеждения начали сдавать позиции.

– Ты ничего не слышал в Созо? Чего-нибудь конкретного?

– Папаша, там только об том и толкуют, да ведь хрень одна… Всякие истории про чертей, про то, как колдуны превращаются…

– А твои клиенты, белые?

– Кто теперь сюда сунется ночью… Весь этот базар – очень плохо для бизнесу. Только твоя курочка и…

Мэгги была единственной, кто еще отваживался появляться на другом берегу реки.

– Не говори так про нее…

Джимми курнул еще разок и снова засмеялся. Они сидели прямо на земле под разросшейся листвой, нагретой лампами.

– Извиняюсь, дядя…

– Кто продает ЛСД, кетамин?

– Говорил уже, я до этого не касаюсь, я…

Снаружи раздались странные звуки. Что-то вроде деревянного колокольчика.

– Это что?

– Охота началась.

– Какая охота?

Новая трель, словно исполненная на маримбе или вуд-блоке.

– Ты б лучше ушел, а то попадешь в облаву.

– Облава сегодня ночью? Прямо среди жилых домов?

– Это особая охота, босс.

Охота на мзунгу.

Поговаривали, что шахтеры готовили карательную операцию против белых. Настал Большой Вечер?

– Но что за звук такой?

– Йомбе охотятся по старинке, с собаками, которые не лают. Поэтому им вешают на шею деревянный колокольчик, чтобы загонять дичь. – Африканец снова засмеялся, окутанный завитками дыма. – Только сегодня вечером колокольчик будет на шее у дичи…

Морван встал – голова у него кружилась.

Перебор и с травкой, и со всякой чушью. Ни один европеец не рискнет забраться ночью в гетто. Он чуть не упал и схватился за пластиковую переборку. Лампочки мигали, листья шелестели. Он находился в гигантском легком, перенасыщенном галлюциногенными миазмами.

– Ты бы постарался найти того белого раньше йомбе! – крикнул Джимми ему в спину.

Морван осознал, что куропаткой в сегодняшней охоте вполне могла оказаться Мэгги.

После парилки в теплице ночь показалась ему почти прохладной. В квартале никого.

Мелкий дождик. Красные улочки с лачугами, досками и покрышками по бокам, такие же узкие, как штольни в шахте.

С пистолетом в руке он пошел вдоль палисадников и прямоугольных коробок с черными приступками. Буквально через несколько секунд заблудился. Оставалась единственная уверенность: он приближался к колокольчику, который тоже перемещался по лабиринту, издавая неровный, колеблющийся, судорожный звук. Образ Мэгги постоянно пульсировал у него в висках.