Лес мертвецов

Это первое, что приходит в голову их адвокатам. Легко доказать, что установленный в квартире микрофон позволил вмешаться в личную жизнь в значительно большем объеме, чем это требуется для записи двух-трех подозрительных разговоров. Тем самым следственный судья оказывался виновным в незаконных действиях. Он превысил свои полномочия. Дело закрывается. Но Жанна была готова и к этому риску. Все равно другого пути она не видела.

В ожидании звонка Кренделя она зашла в интернет и отыскала адреса и телефоны. Рабочие и домашние.

Заодно проверила кое-что еще. Она задумала это с самого начала. Отправила мейл и снова погрузилась в досье.

Через полчаса зазвонил городской телефон. На часах половина восьмого. Звонок. Минутная пауза. И новый звонок. Жанна взяла трубку. Это точно Крендель. Они придумали этот код, чтобы не нарваться на надоедливого журналюгу. Газетная братия взяла манеру звонить судьям после семи, чтобы не попасть на секретаршу.

– Это бомба, – сказал Крендель. – Я в деле.

Его голос дрожал от возбуждения.

– В понедельник заберу судебные поручения. А пока сегодня же вечером начнем прослушивать мобильные и домашние телефоны. В субботу установим жучки в офисах. Нам не помешают. Еще я пошлю ребят в По, чтобы поработали с производственными помещениями.

Жанна вздрогнула. Запущенная «боевая машина» взбудоражила и ее. Торопливая речь Кренделя лишь подтверждала то, что она знала и так. Этот человек не боится. Он не думает ни о повышении, ни о пенсии. Он на ее стороне.

– Есть одна неувязочка, – сказал он.

 – Последняя фамилия в твоем списке – Антуан Феро. Он-то тут при чем?

Жанна ждала этого вопроса:

– Не бери в голову. У меня все под контролем.

– Он ведь не то психоаналитик, не то психиатр?

– И то и другое.

– Ты предупредила Национальный совет врачей?

– Говорю же, у меня все под контролем.

– Нарушение врачебной тайны. Смотри не погори, красотка.

– Это ведь мое расследование? Записи не надо обрабатывать. Будешь посылать мне сырые данные.

Прямо в электронном виде. С опечатанным оригиналом. Каждый вечер. О’кей?

– Что ты затеяла?

– Ты мне доверяешь или нет?

– Завтра после обеда поставим его кабинет на прослушивание.

Жанна повесила трубку, чувствуя, что во рту пересохло. Только что она совершила самое тяжкое нарушение профессиональной этики. Смертный грех для судьи.

Она внесла в список лиц, подлежащих прослушиванию, психоаналитика, к которому ходил Тома.

Она знала, как его зовут.