Лес мертвецов

Он унес вдаль мать, тем самым убив его в собственном сознании.

Жанна слушала как зачарованная, уставившись в темноту широко раскрытыми глазами. Она утратила представление о времени – и даже о пространстве. Плыла в потемках, неотрывно следуя за мягким и спокойным голосом Феро, слившись с этими голосами, которые пронзали ее и завораживали.

Внезапно она очнулась. Взглянула на часы. Два ночи. Ей надо поспать. Чтобы завтра быть в форме. И так сегодня весь рабочий день пошел насмарку…

Она быстро прослушала вечерние сеансы.

– Вы не ложитесь? – спросил Феро.

– Нет.

– Тогда присядьте. Устраивайтесь поудобнее.

– Нет. Вы же знаете, дело не во мне.

Властный низкий голос с испанским акцентом звучал сухо.

– Есть новости?

Тон Феро изменился. Стал напряженным, нервным.

– Новости? Его припадки все сильнее и сильнее.

– Что он делает во время припадков?

– Не знаю. Он исчезает. Но это опасно, я уверен.

– Я должен его увидеть.

– Невозможно.

– Я не могу поставить диагноз, не поговорив с ним, – возразил Феро. – Не могу лечить его через посредника.

– Все равно из этого ничего не выйдет. Вы ничего не увидите. Ничего не почувствуете.

– Позвольте мне судить самому.

Эти слова Феро произнес с необычной для него властностью. Он стал почти агрессивным. Но испанца, похоже, это не смутило.

– Недуг у него внутри, понимаете? Скрытый. Невидимый.

– Я здесь только и делаю, что охочусь за подавленными тайнами, о которых не подозревают даже их обладатели.

– У моего сына все иначе.

– В чем же разница?

– Я вам уже объяснял. Бояться следует не моего сына. А того, другого.

– Значит, он страдает раздвоением личности?

– Нет. У него внутри живет другой человек. Или, скорее, ребенок. Ребенок, у которого своя история, свое развитие и свои требования. Ребенок, который вырос внутри моего сына. Словно раковая опухоль.

– Вы говорите о том ребенке, которым был ваш собственный сын?

Упавшим голосом испанец произнес:

– Вы же знаете, что тогда меня с ним не было.

– Чего вы опасаетесь теперь?

– Что эта личность вырвется на свободу.

– В каком смысле вырвется?

– Не знаю. Но это опасно. Madre de Dios![16 - Матерь Божья! (исп.)]

– А о припадках вы что-то знаете наверняка?

Послышались шаги. Испанец пятился назад. Видимо, к двери.

– Мне пора. В следующий раз я расскажу вам подробнее.

– Вы уверены?

– Я сам должен все обдумать.