Лес мертвецов

– Видишь ли, – начал он, – в то время родители не готовили нам сэндвичи, когда мы шли на митинг. Мы были против них. Против буржуазного порядка. Мы боролись за свободу, великодушие, ум. А сегодня молодые выходят на митинг ради прибавки к будущей пенсии. Буржуазия заразила все. Даже мятежный дух. Когда установленный порядок сам порождает свою оппозицию, системе нечего бояться. Наступила эра Сарко. Эра, когда сам президент воображает, что он на стороне искусства и поэзии. Разумеется, поэзии преуспевшей. Скорее Джонни Холлидея, чем Жака Дюпена.

Ни один обед с Обюсоном не обходился без колкостей в адрес Саркози. Ей захотелось сделать ему приятное:

– Ты заметил? Его рейтинг все время падает.

– Еще поднимется. За него я не беспокоюсь.

– В глубине души он тебе все больше нравится.

– Я похож на охотника, со временем привязавшегося к старому слону, за которым гонялся многие годы…

Подошел официант, чтобы принять заказ. Два салата, бутылка минеральной воды с газом. Оба они были аскетами.

– А сама ты как? – вновь заговорил Обюсон.

– Неплохо.

– Ну а дела любовные?

Она подумала о Тома. Все кончено. О Феро. Даже не начиналось.

– Типа Ground Zero[26 - Место взрыва (англ.). После событий 11 сентября 2001 г. так стали называть разрушенные башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке.].

– На работе как?

Жанна мгновенно поняла, что сюда ее привело бессознательное желание попросить совета. Коснуться своей дилеммы. Незаконной прослушки. Предполагаемого убийства.

– Я в затруднении. У меня есть сведения. Данные, которые я пока не проверила, но они могут оказаться важными.

– Политика?

– Криминал.

– Что именно тебя беспокоит?

– Я не могу назвать свои источники. Не поручусь, что информация достоверная.

– Но она может помочь тебе начать расследование?

– Нет, не совсем. Информация неполная.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, сегодня ночью в Десятом округе было совершено убийство.

– Имя жертвы тебе известно?

– Только убийцы. И то не совсем. И это тоже нельзя использовать. Мои источники слишком… сомнительные.

Обюсон задумался. Жанна вновь залюбовалась золотисто-коричневыми тонами, в которых был выдержан зал. Зеркалами. Витражами. И правда, похоже на кают-компанию. Да, она взошла на корабль, но курс ей пока неизвестен.

– Помнишь, как мы ходили в Лувр? – спросил наконец старик. – Обсуждали с тобой древнегреческое искусство.