Мизерере

Касдан вдруг осознал, что, когда Саркис нашел труп, убийца, вероятно, был еще на галерее. Он убежал, пока священник ходил за Касданом. Явись он несколькими секундами раньше, они могли бы столкнуться на каменной лестнице.

Верну обратился к Касдану:

– А вы-то что делали в конторе?

– Я возглавляю несколько сообществ, связанных с нашим приходом. В следующем году мы проводим кое-какие мероприятия. Две тысячи седьмой объявлен во Франции годом Армении.

– Что за мероприятия?

– Как раз сейчас готовимся к встрече армянских детей, изучающих французский язык.

В феврале они приезжают на благотворительный гала-концерт Шарля Азнавура во дворце Гарнье. Мы их называем юными посланцами и…

У него зазвонил мобильный.

– Извините.

Он отошел в сторону:

– Алло?

– Мендес.

– Ты где?

– А ты как думаешь?

– Я сейчас.

Касдан еще раз извинился перед Саркисом и Верну и выскользнул через дверцу, ведущую в неф. Рикардо Мендес – один из лучших специалистов Института судебной медицины.

Старый задира родом с Кубы. В уголовке все его звали Мендес-Франс[1 - Пьер Meндес-Франс (1907–1982) – премьер-министр Франции в 1954–1955 гг. и министр иностранных дел в 1954 г.].

Судебный эксперт как раз спускался по лестнице, когда Касдан подошел к освещенному свечами главному входу. Они сдержанно поздоровались.

– Что скажешь? От чего он умер?

– Понятия не имею.

На коренастом Мендесе был помятый бежевый плащ. Цвет лица напоминал сигару, а волосы – сигарный пепел.

Под мышкой он всегда держал старый учительский портфель, словно торопился на урок.

– Ран нет?

– Пока ничего такого не видел. Надо дождаться вскрытия. Но при поверхностном осмотре – нет. Одежда не порвана.

– А кровь?

– Кровь есть, но раны нет.

– Что ты об этом думаешь?

– Думаю, это кровь из естественного отверстия. Изо рта, из носа, из ушей. Или рана под волосяным покровом. Там всегда сильно кровоточит. Но точно пока ничего не скажу.

– Смерть могла быть естественной? Я хочу сказать, от болезни? Может, инсульт?

– И не надейся, – усмехнулся кубинец. – Мужика замочили. Сто пудов. Но чтобы выяснить как, мне придется в нем, так сказать, порыться. К вечеру буду знать больше.

Мендес слегка присюсюкивал, словно персонаж испанской оперетты.

– Я не могу ждать, – сказал Касдан. – Через несколько часов дело у меня заберут. Понимаешь?

– Еще бы.