Мы из прошлого… И из будущего

Гена пояснил: – Это эмблема СС – панцердивизион «Тотенкопф» – танковой дивизии СС «Мертвая голова»! Командир, куда мы попали, а?

– Куда, куда? В светлое будущее! К тотенкопфам! Антрэ с фуйтэ, мать их!

Собранные гранаты рассовали по вещмешкам.

– Проверить оружие, – Алексей поднял вверх ствол своего автомата. Три одиночных выстрела прогремели почти одновременно.

– За мной! – скомандовал командир и рысцой побежал в сторону разбитой техники.

Около выручившей их бронемашины остановились перевести дух.

– Спасительница наша! – Гена похлопал ладонью по стволу пушки.

Командир, восстановив дыхание, поставил задачу: – Надо добраться по возможности скрытно до этой чертовой Сташевки и коль того не удалось допросить, – кивнул головой в сторону брода, – надо взять языка! Языка из этого времени, чтобы понять: что же здесь происходит! Вперед!

Тем временем стрельба со стороны Сташевки прекратилась. Ребята на ходу переглянулись – навоевались что ли?

Подъем, наконец, закончился, и все увидели перед собой картину, которая в другой ситуации могла бы восхитить и настроить на философско-созерцательный лад: небольшое, утопающее в садах село огибала синяя лента реки.

С места, где стояли ребята, начиналось золотое пшеничное поле. Примерно в полутора километрах отсюда словно проведенная по линейке граница пшеничного поля, с аллейной разделительной лесополосой упиралась в сады поселка, состоящего из двух десятков домов по обе стороны короткой улочки.

За разделительной полосой сколько мог охватить глаз простиралось сочная, зеленая поляна.

Золотое пшеничное поле и зеленая поляна в сочетании с четкой границей, садами и синевой извилистой речки давали ощущение величия, покоя и порядка, если бы не поднимающиеся к чистому небу клубы черного дыма.

Здесь, на точке обзора, накатанная колея раздваивалась. Правая ветка уходила в сторону реки и далее вдоль берега к селу. Левый сверток тянулся вдоль пшеничного поля и редкой лесополосы, которая примерно в полутора километрах поворачивала и переходила в разделительную аллею между пшеничным и зеленым полями.

Справа метрах в пятидесяти язвами на земле смотрелись два не доведенных до ума окопа полного профиля и рядом с одним бугорок очень похожий на спешное захоронение. Все здесь было засыпано гильзами разного калибра. Часть прилегающего пшеничного поля выгорела, черная земля была изуродована воронками.

– Здесь круто повоевали, – Марат пнул гильзу.