Лонтано

Ответить Эрван не успел. В воздухе пронесся «рафаль». Техники и ныряльщики инстинктивно вжали голову в плечи. Шум не был шумом – во всяком случае, по человеческим меркам, – скорее чем-то вроде раздирания неба. Истечение са?мой твердой материи, какую только можно вообразить: изначальной магмы. Как если бы гору разорвали с такой же легкостью, как листок бумаги.

Истребитель уже исчез. Эрван глянул на остальных: они ошеломленно застыли. Далекий хрип еще витал в воздухе, словно распространяясь по всей вселенной.

Потом шум уплотнился, устремляясь в новую атаку. Свист становился все явственней – гигантский фитиль, грозящий прорвать эфир, – и усилился. Превращаясь в тот же рев, что и в первый раз.

На этот раз Эрван не опустил глаз. Он увидел черный треугольник, разрезающий тучи. Белые дорожки на его крыльях напоминали ледяное пламя. Ревущие глотки реакторов выплевывали огонь такой концентрации, что он казался кусочком солнца. Пульпа столь раскаленная, что взгляд на нее обжигал глаза.

И вдруг он, с самого приезда испытывавший презрение к пилотам и военной форме, проникся безграничным восхищением людьми, способными укротить такие машины и покорить космические силы. Истинные демиурги.

Грохот утих, и ветер очистил атмосферу. Значит, маневры «рафалей» продолжаются. Никакого траура на «Шарле де Голле». Перед полицейским возник вытянутый силуэт адмирала Ди Греко – он забыл выяснить, какие именно функции тот выполняет на борту авианосца.

Они подошли к яме.

Люди в неопреновых комбинезонах походили на толстых маслянистых тюленей, копошащихся на дне. Одного из них сейчас поднимали на тросе.

Парень представился: глава технической службы по подводным расследованиям.

– Пока что мы нашли вот что, – просто сказал он. – Вам это о чем-нибудь говорит?

Предмет был в опечатанном прозрачном пакете. Сквозь прозрачные складки Эрван различил кольцо. Он взял пакет и повернул его к рассеянному свету с моря. Там был перстень из грубого металла – свинца или серебра, – на печатке выгравирован кельтский герб.

– И что это дает? – спросил ныряльщик.

Не отвечая, Эрван протянул находку Невё. В груди образовалась гулкая пустота. Он узнал перстень, узнал без всяких сомнений.

Это был перстень его отца.

30

Прочтя письмо с угрозами, адресованное его сыну, Морван сразу же подумал о комбатантах – конголезцах в изгнании, продолжавших свою борьбу против режима Кабила, теперь уже во Франции.