Пассажир

Может, в забегаловке, может, на попойке, может, в сквоте, а то и вовсе прямо на улице. Но он точно знал, что жертва – наркоман. Поманил его сказочной дозой. Отвел в уголок и наполнил шприц. Сразу перед этим – или сразу после этого – откачал у него сколько-то крови. Скорее всего, до укола, иначе гемоглобин напитался бы героином. Впрочем, мы все равно понятия не имеем, для чего ему понадобилась эта кровь…

Анаис мысленно отметила еще одно обстоятельство дела. Жертва знала убийцу. Ни один нарк, даже в самой страшной ломке, не даст себя колоть незнакомцу.

Минотавр доверял своему палачу. Надо поискать среди дилеров. Или людей, с которыми в последние дни тусовался парень.

Вторая важная деталь. Денег за дозу с него не взяли. Просто потому, что у жертвы не было возможности платить 150 евро за грамм героина.

– Спасибо, Мишель. Когда я получу отчет?

– Завтра утром.

– Что-о?

– Сегодня воскресенье. Я всю ночь провозился с этим жмуриком. Так что, если ты не против, я хотел бы купить круассанов к завтраку своим мальчишкам.

Анаис смотрела на сшитое из кусочков лицо жертвы. Она проведет воскресенье с этим типом, словно явившимся из фильма ужасов. Будет опрашивать нищих попрошаек и наркодилеров. К глазам подступили слезы. Вешай трубку.

– Пришли мне фотографии трупа.

– А с головой что делать?

– С какой головой?

– С бычьей. Ее куда девать?

– Составь на нее отдельный отчет. Опиши, каким именно способом убийца ее отрезал и выдолбил.

– Животные – не мой профиль, – презрительно отозвался Лонго.

 – Тебе нужен ветеринар. Или позвони в Париж, в училище, где готовят мясников.

– Вот ветеринара-то как раз искать придется тебе, – резко оборвала его она. – Эта голова – часть твоего трупа. Значит, это твоя работа.

– Да где ж я его найду в воскресенье? Это же не один час потратишь!

Она представила себе воскресный завтрак доктора в кругу семьи и, не сдержавшись, добавила с плохо скрываемым металлом в голосе:

– Как-нибудь выкрутишься. Мы все в одной лодке.

* * *

Анаис вызвала к себе в кабинет Ле-Коза и остальных членов группы.

Пока народ подтягивался, она обвела комнату взглядом. Ее относительно просторная берлога располагалась на втором этаже комиссариата. Одно огромное окно выходило на улицу Франсуа-де-Сурди, второе, поменьше, – в коридор. В качестве защиты от любопытных взглядов на этом внутреннем окне имелись жалюзи. Анаис никогда их не опускала – ей нравилось чувствовать свою причастность к творящейся в комиссариате суматохе.