Последняя охота

Под ярким лунным светом схваченный холодом пейзаж выглядел стеклянным, готовым разлететься вдребезги. Хрупким – и опасным. Такой и горло легко перережет.

Никаких следов графини.

Сыщик пошел дальше, проклиная себя за неповоротливость и глупость: нечего было злоупотреблять красным вином!

Но где же Лаура?

Он уклонялся от колючих веток, смаргивал упавшую на веки росу. Ему чудилось, что он оказался в сказке. Или в легенде. В голове звучало слово Шварцвальд. Черный лес, земля духов и волшебства, территория мертвых углов и складок земной коры, где обретается самая темная часть души…

В этот момент он наконец увидел женщину.

Она шла по тропинке под прикрытием тяжелых ветвей. Ньеман поспешил следом, петляя между черными деревьями. Окружающий пейзаж снова показался ему остекленевшим. Небо напоминало замерзшее озеро, ели – сталагмиты, глядящие верхушками вверх. Туман тоже поднимался, земля влекла его к себе, как Луна приливы. Сам он выдыхал клубы серебристого пара, который тянулся к туману, чтобы слиться с ним воедино.

Графиня шла, по-прежнему обнимая себя за плечи. Полы пальто цеплялись за нижние ветки, и на иголках появлялся след от стряхнутых капелек.

Согнувшийся пополам Ньеман старался двигаться неслышно, и влажность была его союзницей: мокрая трава, опавшая листва, отяжелевшие папоротники раздвигались, как бархатные гардины. Душа сыщика все сильнее поддавалась окружающему волшебству. Круглая, как мандала, Луна из перламутра, деревья в инее, словно бы очерченные мелом.

Он был метрах в двухстах от Лауры, когда справа раздался глухой шум. Майор инстинктивно повернул голову и увидел, что на него сквозь пласты тумана несется сгусток тьмы.

Ньеман не успел ничего понять – его парализовал первобытный страх, лишив способности рассуждать здраво. В следующую секунду мозг послал сигнал: страшенный пес несется на него в полной тишине, разинув слюнявую пасть.

Он успел выхватить пистолет из кобуры – не думая, рефлекторно. Собака преодолела последний метр разделявшего их пространства и прыгнула.

Вспышка выстрела на долю секунды осветила вырвавшегося из преисподней Цербера. Зверь весом не меньше шестидесяти килограммов летел со скоростью молота, который метнул выдающийся легкоатлет. В лицо Ньеману ударила струя горячей крови, он опрокинулся на спину и едва не задохнулся, придавленный мертвой тушей.

Сыщик только и успел повернуть голову, краем глаза заметить графиню, и у него снова началась неукротимая рвота.