Обещания богов

– Наберемся терпения. Еще мартини?

Она закивала – как кукушка в швейцарских часах. Грета обожала изображать из себя ребенка, да, в сущности, она недалеко ушла от детства…

Он подозвал официанта и сделал новый заказ. Мысли в голове начали странным образом расплываться.

– Как дела у мужа? – вдруг спросил он, словно упорно хотел вывести ее из себя.

– Он в страшном волнении, – бросила она. – Эта история с Польшей здорово его возбудила.

Симон сделал еще глоток мартини и ощутил на языке горький кофейный привкус.

И тут же к горлу поднялась волна желчи.

– Наконец-то у него встанет.

– Я бы тебя попросила, – оскорбилась она. – Дай мне сигарету.

Симон протянул ей портсигар, и Грета нервным движением вытянула «Муратти».

– Почему ты больше не приходишь на консультации? – спросил он, давая ей прикурить (зажигалка тоже была отделана золотом – еще один подарок, но от другой подруги).

– Твои сеансы мне слишком дорого стоят.

По крайней мере, Грете нельзя было отказать в чувстве юмора.

Она опять скрестила ноги, и снова послышался чулочный шорох. На этот раз у Симона чуть не треснул лобок. Алкоголь обострил его восприятие.

Молодая женщина не старалась выглядеть чувственной. Сексуальный магнетизм исходил от нее как бы помимо воли… Секрет заключался в пропорциях ее тела и роста: в ней было нечто тяжеловесное, вызывающее необоримое влечение, такое же естественное, как земное притяжение.

Симон разом позабыл и про нацизм, и про две тысячи марок, и про то, где они находятся и в какое время… В нескольких сантиметрах от ее ляжек он думал только о том, как бы в них погрузиться, ощутить их, погладить.

Господи, одна только мысль о том месте, где они сходятся, о младенческой коже, которую он когда-то распробовал, сводила его с ума.

– Вернись в кабинет, – не допускающим возражения тоном потребовал он.

– Чтобы переспать с тобой?

– Не важно, тебе это пойдет на пользу.

Он чувствовал, что поплыл, – выпитые мартини затуманили сознание, и он начал проглатывать согласные звуки.

– Кто ты на самом деле?

– Врач, который старается всеми способами помочь пациенту. – Говоря это, он заметил, что не шутит.

– Врач и шантажист.

– Скажем, у меня две профессии. Или же работа и хобби.

– Интересно, что именно ты принимаешь за хобби?..

Он не ответил. Невольно он бросил взгляд в сторону рейхсканцелярии на другой стороне площади. В это мгновение диктатура показалась ему почти благотворной.