Обещания богов

Ни о какой морали они слышать не хотели и признавали единственную цель – наслаждаться жизнью. Можно сказать, вместе они здорово повеселились. Это было как минимум пару лет назад, потом Лени решила осваивать новые охотничьи угодья. Она продолжала обращаться к нему по поводу своих легких неврозов, но про прежнюю «клубничку» пришлось забыть.

Лени приходила к Симону на прием неделю назад, и он решил, что она в прекрасной форме, невзирая на дурные сны…

Он никогда ее не шантажировал – не срут там, где жрут, или, изящнее выражаясь, не следует смешивать дела с чувствами.

В конечном счете эти женщины были очень наивны, потому что маленькие игры Симона грозили опасностью прежде всего ему самому. Если бы он передал свои записи в гестапо (чего он на самом деле никогда бы не сделал), то первым загремел бы в концлагерь…

В восемь утра он пошел на кухню приготовить себе еще кофе. В памяти крутились обрывки записей.

Сюзанна Бонштенгель, вторник, 1 августа:

«Этой ночью Мраморный человек склонился надо мной.

Я могла кожей ощутить холод его лица. Его перекошенная маска была похожа на гильотину. Очень мягким голосом он прошептал мне: „Ты не одна из наших“».

Он давненько не видел Сюзанну: она уехала отдохнуть в свой дом на взморье, на острове Зюльт[54 - Остров Зюльт на Северном море считается курортной жемчужиной Германии.].

Кофе был готов – он заказывал обжаренные зерна из Пьемонта, смесь арабики и робусты, и пользовался итальянской кофеваркой.

На его взгляд, маленькие радости жизни стоили того, чтобы превращать их в нектар.

Другая запись. Несколькими днями ранее, Лени Лоренц:

«Я в „Опере“. Вижу алую обивку бархатных кресел, потертое дерево балюстрады. На сцене появляется Командор. Он поет басом – дают „Дон Жуана“ Моцарта.

Под драматические аккорды он поднимает руку и указывает на меня, сидящую в глубине ложи. Все лица оборачиваются ко мне – тусклые, холодные, ничего не выражающие лица.

Сидящие рядом со мной встают, как если бы я подхватила проказу или другую заразную болезнь.

Один из них, во фраке, шутовским жестом приподнимает свой цилиндр и плюет мне в лицо».

Необязательно зваться Фрейдом, чтобы уловить значение символа. Этот Мраморный человек – Гитлер, нацизм или же просто то ощущение гнета, которое этот режим вызывает у каждого гражданина Германии:

«Тебе нет места среди нас».

Симон работал со снами вот уже более пятнадцати лет.