Обещания богов

Он замахал ей, будто они были хорошо знакомы, и расплылся в улыбке от уха до уха:

– Фройляйн фон Хассель!

Она двинулась вперед нетвердым шагом – с коньяком она явно переборщила.

– Это я.

Он выбрал крепкое долгое рукопожатие, странный жест для военного, пусть даже расхристанного. По нынешним временам обычно приветствовали, вскидывая руку так, что едва не выворачивали плечо.

– Я профессор Эрнст Менгерхаузен.

– Чем могу быть полезна?

Ее вялая рука была зажата в лапе зверя.

Теперь этот тип стоял всего в нескольких сантиметрах от нее. За стеклами очков его черные быстрые глазки напоминали арбузные зернышки.

– Я руковожу комиссией по гигиене и этике госпиталей рейха.

– Я не знаю, что это за комиссия.

Мужчина отступил и, подобно Минне за минуту до этого, сложил ладонь козырьком, словно чтобы лучше разглядеть ту груду развалин, которую она упорно именовала «институтом».

– Нам поручили проверить санитарные условия в госпиталях Бранденбурга.

– Вы… психиатр?

– Вовсе нет, – прыснул он. – Гинеколог и акушер!

– Не вижу связи с…

– Все очень просто. Мы начали с акушерских служб в государственных больницах и частных роддомах. Теперь власти рейха доверили нам инспекцию других заведений.

Минна совершенно протрезвела. Она всегда страшилась подобных визитов. Было немыслимо, чтобы ей позволили делать в этой дыре все, что она пожелает. Они закроют Брангбо.

Рефлекторно она бросила взгляд на водителя мотоцикла, который курил, прислонившись к своему агрегату.

Настоящий амбал, вроде телохранителя, но с интеллигентным лицом, в прозрачных очках и с аккуратно зачесанной набок прядью. Оба гостя были странными.

– Вы… вы хотите войти?

– Благодарю вас, нет. Полученные нами отчеты вполне исчерпывающи.

– Отчеты?

– В основном от родственников душевнобольных.

Минна сдержала ругательство: ее, которая из кожи вон лезла, чтобы обеспечить пациентам достойное существование, и каждый день принимала хнычущих родственников, в качестве благодарности заложили, как вульгарную торговку сигаретами на черном рынке.

Менгерхаузен по-прежнему улыбался. Его густая шевелюра и внушительные бакенбарды пенились вокруг его физиономии, как светлое пиво.

– Не стоит разочаровываться в людях, – самым добродушным тоном утешил ее он. – Родственники всегда неблагодарны. Они никогда не видят, что стакан наполовину пуст.