Присягнувшие Тьме

Я шел по двору Католического университета, когда кто-то хлопнул меня по плечу. Обернувшись, я увидел перед собой Люка Субейра. Молочно-белая физиономия под рыжей шевелюрой, тонкая хрупкая фигура, на которой болталось шерстяное пальто, шея обмотана шарфом. Я ошалело выпалил:

– Ты что здесь делаешь?

Он посмотрел на экзаменационный лист, который вертел в руках.

– Полагаю, то же, что и ты.

– Ты пишешь диссертацию?

Он поправил очки и ничего не ответил. Я недоверчиво усмехнулся:

– Где ты пропадал все это время? С каких пор мы не виделись? С выпускных экзаменов?

– Ну, ты ведь вернулся к своим буржуазным истокам.

– Да ладно тебе. Я пытался тебе дозвониться все это время. Чем ты занимался?

– Учился здесь, в Католическом университете.

– Ты занимался богословием?

Он щелкнул каблуками и стал по стойке смирно:

– Так точно, сэр! И вдобавок получил степень магистра классической филологии.

– Значит, мы выбрали один путь.

– А ты в этом сомневался?

Я не ответил.

В последние годы нашего пребывания в Сен-Мишель Люк изменился. Он стал еще более саркастичен, а его фамильярное отношение к вере превратилось в постоянные насмешки и иронию. Я недорого бы дал за его призвание. Он предложил мне сигарету и, прикуривая, спросил:

– О чем твоя диссертация?

– Зарождение христианской литературы. Тертуллиан, Киприан…

Он восхищенно присвистнул.

– А твоя?

– Я еще не решил. Скорее всего, о дьяволе.

– О дьяволе?

– Да, как о торжествующей силе нашего века.

– Что ты несешь?!

Люк обогнул толпившихся студентов и направился к зарослям в глубине двора.

– Вот уже некоторое время меня интересуют злые силы.

– Какие еще злые силы?

– Как по-твоему, почему Христос сошел на Землю?

Я не ответил. Вопрос был слишком неожиданным.

– Он пришел, чтобы нас спасти, – продолжал он. – Чтобы искупить наши грехи.

– Ну и что?

– Значит, зло уже было на Земле. Задолго до Христа.

По сути, оно было всегда и всегда шло впереди Бога.

Я отмахнулся от такого рассуждения. Не для того я четыре года занимался богословием, чтобы прийти к столь примитивным выводам. Я заметил:

– Что тут нового? Человеческий грех начинается со змия, и…

– Я говорю не об искушении. Я говорю о той силе, скрытой в нас, которая отвечает за соблазн, делая его законным.

Газоны были покрыты опавшими листьями – бурые пятнышки или рыжие веснушки осени.