Земля мертвых

Пути Эмилии и Корсо никак не должны были пересечься: она вращалась в высших кругах, он шатался по улицам.

Ему пришлось довольствоваться тем, что он делал лучше всего: сыщик ночи напролет сидел в засаде перед домиком Эмилии на авеню Дюнуа, в Кашане. Как это ни печально, но он ждал – и даже надеялся, – что муж опять нападет на нее и тогда он сможет вмешаться и поиграть в героя.

Шли недели. Корсо уже подумывал, уж не исправился ли ее зверюга, когда в День святого Валентина его настойчивость была вознаграждена. Крики, удары, хлопающие двери.

Затем муж прыгает в машину и исчезает в темноте. Полицейский тут же позвонил в дверь. Никакого ответа. Он мгновенно справился с засовом на воротах и обнаружил Эмилию висящей на турнике, установленном ее мужем внутри дверной коробки ванной комнаты. Эмилия была раздета донага, а ее тело являло собой ужасную картину побоев и пыток.

Неотложка. Реанимация. Выздоровление. Корсо арестовал «умельца» и исполнил свою роль по всем правилам, лично проследив, чтобы тот не получил никаких поблажек от судьи.

Полицейский разбился в лепешку, чтобы арестант провел срок предварительного заключения в худшем блоке тюрьмы Флёри и чтобы все вокруг знали, за что он туда попал. И напоследок Корсо удостоверился, что дни мерзавца проходят между полицейской «обработкой» и допросами. Настоящая школа жизни.

Одновременно он с букетом в руках регулярно навещал Эмилию в больнице и занимался подготовкой документов, необходимых для ее развода. Она оправилась от побоев и приняла его ухаживания.

Благодаря выказанным им несовременным знакам внимания ему удалось приручить ее… физически.

И тогда он познал власть болгарки. Оставаясь бесплотной женщиной, вызывавшей его восхищение, она смогла увести его в мир, где он впервые в жизни отважился высвободить свои самые отвратительные и жестокие желания. Ему было дозволено совершать надругательства над ней, унижать ее, осквернять – но никто из них двоих не выходил замаранным из этого ночного дивертисмента. Эмилия обладала способностью быть одновременно совершенно разной: оставаться любимой женщиной, вне всяких подозрений, и тут же соглашаться на самые непристойные сексуальные игры.

Но – внимание! – при этом всегда делала вид, что отвергает их. И в этом состояло особое наслаждение.

Корсо был на верху блаженства. Он обрел сексуальную партнершу, о которой не смел даже мечтать, которая могла изображать одновременно и мамочку, и шлюху, а главное – мамочку, вынужденную изображать шлюху.