Земля мертвых

Корсо перестал слушать, но ее голос все еще доносился до него – голос, который когда-то заворожил его: медовый и при этом размеренный из-за славянского акцента.

– Сегодня вечером я ему позвоню.

– Не знаю, сможем ли мы тебе ответить. У него последний урок по фортепиано. Он очень устанет.

У Корсо было ощущение, что сердце поднялось к самому горлу и его стук отдается у него в ушах.

– Лучше бы я тебя…

– Да? – певуче промурлыкала она. – Ну же, продолжай, мой дружок… Скажи нам, на что ты способен…

Корсо запнулся, зная, что у нее наверняка включен диктофон.

– Куда вы едете? – спросил он, проглотив готовые вырваться у него угрозы.

– Наше соглашение не предусматривает, что я должна информировать тебя о наших с сыном перемещениях.

Французский у нее был старомодный, манерный.

– Ты едешь в Болгарию? Чтобы покинуть страну, тебе необходимо мое согласие, ты…

– Главный полицейский собирается закрыть границы? – снова рассмеялась она.

Корсо так сильно прикусил нижнюю губу, что ощутил во рту вкус крови. Он провел по губам обшлагом рукава и потребовал:

– Позвони, когда вернешься.

Не дожидаясь ответа, Стефан нажал отбой и рванул с места так, что взвизгнули шины. Как всегда в момент крайнего раздражения, он включил сирену и домчался до дома 36, ни разу не прикоснувшись к педали тормоза.

Едва он поднялся на четвертый этаж, его поймала Барби:

– Не заглянешь ко мне? Кое-что есть.

Не разжимая челюстей, Корсо последовал за ней. Она делила тесный кабинет с Людовиком, но сейчас уроженца Тулузы на месте не было, и помещение было заполнено валяющимися повсюду, даже на полу, листингами. С детализациями звонков и банковскими выписками Барбара работала по старинке: распечатанные листы и маркер.

– Я изучила банковские выписки Нины за последние четыре года.

– Разве можно так углубиться?

– У меня свои приемчики.

– Ну и?..

– Я сравнила все перечисления или полученные чеки с ее декларациями о доходах с гонораров, чтобы узнать, не работала ли она где-то еще, кроме индустрии зрелищ, кино или аудиовизуальных записей.

Барби взяла в руки одну распечатку – из экономии она использовала лист с обеих сторон, сокращая размер шрифта на пятьдесят процентов (ее всерьез заботила экология).