Два лета одного года.

 – Должно быть, Хартман никогда не слышал ее здесь, хотя я ведь даже не знаю, кто скрывается за этой чудной мелодией.

Безумный порыв героя совершенно внезапно оказался остановлен тенью, возникшей на брусчатке перед ним словно из ниоткуда. Одинокую фигуру Фрэнка в момент объял яркий свет.

Герою в длинном грязном халате на мгновенье показалось, что он словно был сражен короткой автоматной очередью, словно секундой ранее он был расстрелян: беззаботный Эрик лишь решил проверить работу фар, прежде чем заглушить двигатель кабриолета.

Фрэнк обернулся. Он не был ослеплен, а лишь мысленно еще раз запечатлел яркую вспышку зажегшихся в один миг огней, навивающих полузабытые образы. Свет мощных прожекторов, что прорезали ночной полумрак у передней линии окопов.

– Старина, что-то стряслось? Помоги мне вытолкать машину из гаража, или мы никогда не сможем прокатиться на этой красотке по городу, – обратился к напарнику Хартман с темноватой бутылкой с коньяком в руках, вырвав героя из пелены воспоминаний, настигших его в самый неподходящий момент.

– Конечно, – не без усилия ответил Фрэнк. – Просто о чем-то задумался.

Элегантные фары над скругленными крыльями автомобиля уже потухли, а из-под длинного капота не вырывалось ни звука.

Напарники освободились от грязных халатов и уже в своих привычных одеждах осторожно выкатили кабриолет из мастерской. Эрик закрыл ворота гаража изнутри на засов и вышел через двери, его излюбленный напиток – мутный коньяк с привкусом топленой горечи, что так не нравился Фрэнку, уже лежал в бардачке.

– Не подумай, что я забыл про твои слова, отпущенные в адрес коньяка из довоенных запасов, – произнес вдруг рыжеволосый Хартман и вытащил из кармана своего светлого пальто бутылку с розовым сахаром, этикетка уже успела отклеиться.

Фрэнк, на чьем лице уже расплылась благодарная улыбка, сидя на месте водителя, еще раз своим взглядом отыскал окно на втором этаже дома напротив, после чего заверил напарника:

– Предпочитаю эльфийский суррогат малоприятному напитку, разбавленному на всех этапах перевозки внутрь периметра.

Пассажир вновь оставил комментарий героя без внимания, вместо чего приложился к коньяку.

– Всего на несколько часов прикоснуться к роскоши, – не без сожаления признался Хартман, обычно он не любил говорить о прошлом, словно боялся взглянуть на себя настоящего. – Кажется, я уже начал забывать прежнюю жизнь, тогда мы ведь были соседями.