Два лета одного года.

Государственная власть пала ближе к первой зиме после конца света, а солдаты и все остальные, кому не посчастливилось укрыться за городскими стенами, оказались брошены, и лишь по доброй воле эльфийского воинства не были истреблены.

Ливень и не думал прекращаться. По улице мимо задумчивого Фаренгейта с характерным лязгом стальных колес неторопливо проехал старый трамвай, в окнах которого были видны размытые силуэты пассажиров, чьи тени как-то театрально ложились на мокрый асфальт.

– Пока по улицам ходят трамваи – все мы еще живы, – повторил услышанные однажды слова герой, осознав, что с ними было трудно не согласиться.

Ступая сквозь стену холодных капель дождя, Фрэнк в промокшей шляпе из вереницы воспоминаний возвратился к настоящему только тогда, когда вдали показался шпиль залитой кружевом мерцающих огней Эйфелевой башни. Горожане были осведомлены, что огни на башне время от времени зажигались сами собой, точно неведомая сила решила великодушно украсить гроб умершей цивилизации.

Фаренгейт в длинном пальто вышел к утопающей в красной листве осенних деревьев округлой площади, над которой величественно и монументально возвышалась громада Триумфальной арки.

Белый мрамор грандиозного строения был накрыт огромным полотнищем цвета флага старой Франции, увековечив память или скорее закат этого государства. Вокруг площади всюду растянулись веранды уютных кафе и небольших ресторанов, где подавали блюда из довоенного меню, посетители уже поспешили скрыться от дождя под крышами помещений, оставив после себя только стулья и столы с промокшими тканями белоснежных скатертей, бессмысленно горели лампы, между которыми перемещались фигуры официантов в опрятных одеждах.

Молчаливый Фаренгейт, стоя спиной к своду укрытой потемневшим трехцветным полотнищем Триумфальной арки неподвижно, вслушивался в монотонную мелодию дождя. Капли стучали по лужам на брусчатке, где уже давно не ездили машины. Застывший посреди площади герой без явной причины пустыми глазами всматривался в широкие окна шумных заведений, раз за разом наталкиваясь на улыбки на лицах посетителей.

Фрэнк нашел себя тоскливым, но сразу поспешил себя в этом упрекнуть:

– Мне казалось, я уже позабыл, что такое тоска по ушедшим навсегда временам, счастью, запечатленному в этих годах, словно все это для меня разом вовсе перестало существовать.

Мужчина усмехнулся собственным мыслям и зашел в ближайшее заведение в угловом доме, название которого он, как обычно, не запомнил.